Афганистан. Три командировки на войну - Страница 13

В авиационном городке Шинданда памятники павшим военнослужащим были воздвигнуты на территории каждой части, дислоцировавшейся в городке. После праздничных построений мы приходили к монументам, которые, как молчаливые солдаты, возвышались на постаментах, и минутой молчания поминали погибших, отдавая дань памяти павшим.

Когда пришел приказ о выводе войск на территорию Союза, вопрос о памятниках погибшим воинам, встал с особой остротой. Некоторые предлагали их снести. Но один сложный вопрос невольно тянул за собой другой, не менее сложный, кто будет сносить воздвигнутые памятники. У кого поднимется рука снести памятник воинам, погибших при выполнении заданий, как бы зачеркнув память об усопших? Таких отпетых негодяев не оказалось. Тогда решили памятники оставить. Если их и будут демонтировать, то вина упадет на тех, кто потерял совесть.

Спустя годы я увидел памятники советским воинам, погибшим при исполнении интернационального долга, решение судьбы которых мы оставили на совести пришедших нам на смену. Речь идет об афганцах, которые пришли нам на смену и которые работают и проживают на территории авиационного городка и аэропорта. К моей радости, монумент павшим воинам на территории военного аэродрома Шинданд, который является и аэропортом для гражданской авиации, остался на прежнем месте, правда, герба Советского Союза на нем не было. В душе потеплело. Даже, казалось бы, непримиримые враги, которые воевали друг с другом не на жизнь, а на смерть, уважают память воинов, погибших, выполняя приказ своего командования.

Мне это напомнило Бородинское поле, где русские и французские солдаты похоронены на одном поле, на том поле, где они приняли смерть, отстаивая интересы своего государства, выполняя приказы своих командиров и императоров.

Такую же картину я наблюдаю под Ржевом, городом воинской славы, где на одном кладбище захоронен прах тех, кто погиб, выполняя приказы своего командования. Погибшие солдаты не должны нести ответственности за выполнение приказов, которые отдавали им командиры и военачальники, перед теми, кто остался в живых. Погибший солдат должен быть предан земле с воинскими почестями. Правильно говорил русский князь Святослав, вступая в неравный бой: «Мертвые сраму не имут!» У живых, ставших победителями, должная быть совесть. Они, победители, обязаны отдать погибшим, независимо от того, на чей стороне они воевали, последний долг их памяти и совершить обряд предания павших земле.

12 ноября 1987 года группа самолетов из шестнадцати экипажей, взлетев с аэродрома Шинданд, приземлилась на аэродроме Баграм.

В то время по интенсивности и тяжести боевых действий каждый город Афганистана, где находились советские войска, в армейских байках получил свои названия. Баграм называли Восточный фронт, Кандагар получил название Польша, а Шинданд прозвали Францией. Откуда пошли эти названия, никто объяснить не мог. Следует предположить, что Баграм, откуда шла прямая дорога к ущелью Панджшер, где шли кровопролитные бои, по тяжести этих боев солдатская молва признавала за Восточный фронт. В Польше поляки оказали вермахту сопротивление, они держались целый месяц, поэтому Кандагар прозвали Польшей. Шинданд прозвали Францией: мол, прошли, как Гитлер по Франции, за одну неделю.

Названия были чисто условными, потому что бои шли на территории всего Афганистана, и кровь лилась в каждом бою.

Прилетевших в Баграм пилотов разместили в двух комнатах кирпичного здания, которое все называли гостиницей. Звезд на этом отеле не было, но были две комнаты, в которых и разместились летчики. Рядом с гостиницей находилась вышка руководителя полетами, оборудованная громкой связью, поэтому летный состав всегда был в курсе обстановки в воздухе.

Инженерно-технический состав нашел приют в здании командно-диспетчерского пункта. Там не было домашнего уюта, но жить без комфорта и удобств тоже можно. На войну приехали, и мы не американцы, чтобы требовать теплый туалет, бар и публичный дом.

В столовую ездили в кунге, установленном на списанную санитарную машину, которую прозвали Таблетка. Хочу заметить, что с чувством юмора на войне было все в порядке. Упитанного кота в санчасти звали Гепатит, как самую нежелательную болезнь, после которой не рекомендовано употреблять спиртное. Самолет Ан-12, перевозивший погибших в Союз, называли Черный тюльпан. Товар по магазинам гарнизона развозила машина-развалюха, прозванная Санта-Мария. Автобус для подвоза пилотов к местам стоянки самолетов называли, как в книге «Золотой теленок», Антилопа Гну. Однажды командир попросил представителя тыла, присутствующего на постановке задач на предстоящий боевой день, подвести пилотов к самолетам, но тот ответил: «Движок текет!» Какой-то остряк тут же поставил диагноз: «У Антилопы течка!» Юмор воспринимался без обид, злого умысла не было.

Со временем своими руками сделали баню. Под котел для пара использовали башню из-под бронемашины, заполнив ее камнями, под бак с водой приспособили топливный бак самолета. Мочалки для бани сделали из пенополиуретана, которым были заполнены топливные баки самолета. Надо сказать, что лучших мочалок я не встречал. На стены бани пошли ящики из-под ракет и снарядов. Их заполнили глиной и камнями, и они отлично держали тепло. Одним словом, обжились.

Летчики жили пару месяцев в гостинице на аэродроме, потом моджахеды предприняли попытку диверсии по их уничтожению, когда летчики ночью спали. После этого летный состав перевели в гарнизон, где размещались все военнослужащие авиационного городка.

Без работы не сидели. Каждый день по четыре-пять боевых вылетов, а затем и ночью часто приходилось вылетать.

Первая трудность, с которой столкнулись пилоты при выполнении боевых заданий, отсутствие прикрытия со стороны истребителей. Дважды, когда самолеты возвращались с боевого задания, после нанесения бомбового удара по укрепленным пунктам моджахедов в районе населенного пункта Джелалабад, расположенного недалеко от пакистанской границы, сработала система предупреждения облучения «Береза», показывая, что самолеты находятся на прицеле противника. Сообщив о случившемся на командный пункт в Кабул, пилоты предприняли противоракетный маневр против захвата цели самолетами противника и с трудом вышли из зоны захвата. Ракета, выпущенная самолетом противника, пролетела мимо и поразила пиропатрон, выпущенный из тепловой ловушки (АСО). Подлетевшие истребители обнаружили самолеты противника, и те быстро ушли в сторону границы Пакистана.

После этого случая на задание вылетали только под прикрытием истребителей, которые обеспечивали нанесение ракетно-бомбовых ударов.

Действиями истребителей-бомбардировщиков полка руководил опытный пилот, старший штурман полка подполковник Бельдиев Юрий Николаевич.

После неудачного приземления с майором Рязановым на аэродроме Кабул, где у самолета Рязанова при посадке подломилась передняя стойка шасси, Юрий Николаевич поделился своими переживаниями того злополучного дня.

Возвращаясь после выполнения боевого задания на аэродром Баграм, выполнив бомбометание по укрепленному району моджахедов в Панджшерском ущелье, увидели, что на аэродроме вдоль взлетно-посадочной полосы загорелись дымовые шашки. Накануне на постановке задачи по нанесению ракетно-бомбовых ударов заместитель командующего армией полковник Руцкой, проводивший постановку задач, упомянул об этом, но никто не обратил на это внимания, никому в голову не пришло, что кто-то в период ведения боевых действий в горной местности отдаст команду, усложняющую посадку самолетов на взлетно-посадочную полосу. Дымовые шашки только начали разгораться, поэтому дым разошелся только в начале взлетно-посадочной полосы. Дав команду на посадку следующим сзади пилотам, вместе с ведомым майором Рязановым, Юрий Николаевич набрал высоту стал наблюдать, есть ли угроза применения противником средств противовоздушной обороны. После приземления всех самолетов стало ясно, что произвести посадку на свой аэродром не удастся. Дым лег на землю, закрыв весь аэродром. Остаток топлива позволял уйти на запасной аэродром, в Кабул. Оценив обстановку и доложив на командный пункт, попросил разрешение произвести посадку там. Получив разрешение, взяли курс на аэродром Кабул. На этот аэродром приземлялись впервые. Заход на посадку провели с крутой глиссады, с увеличением скорости с высоты двух тысяч метров, чтобы избежать поражения противником переносными зенитными ракетными комплексами (ПЗРК) и стрелковым оружием. Садились парой из-за малого остатка горючего. При посадке, на мокрой от дождя полосе, Рязанов попал под струю воздуха от приземлившегося впереди самолета, и его самолет пошел юзом по взлетно-посадочной полосе. Повезло. Самолет не взорвался. Летчик не пострадал.