Афганистан. Три командировки на войну - Страница 12

Аэродром в Шинданде от жилого городка находился в метрах трехстах. К реву двигателей взлетающих на форсаже самолетов и гулу турбовинтовых двигателей транспортных самолетов настолько привыкли, что под жизнь аэродрома спокойно засыпали, как под легкую музыку.

Когда вернулись в Союз, я просыпался по ночам с чувством какого-то дискомфорта. Лежал ночью и не мог понять, чего мне не хватает.

Спустя какое-то время, выехав на пикник с дамами и гражданскими чиновниками, был свидетелем, когда кто-то из них возмутился, что летающие самолеты с расположенного рядом аэродрома мешают разговаривать. Услышав шум пролетевшего самолета, я понял, что мне не хватало последние годы мирной жизни. Недоставало успокаивающего душу рева авиационных двигателей. Про себя подумал, радуйтесь, что над головой летают наши истребители, а не американские. Вслух говорить это не стал, слишком нервная публика собралась на пикник.

Самым уютным и посещаемым местом авиационного городка в Шинданде был бассейн. Вернее, их было два, один исключительно для забора воды при возникновении пожара, где было позволено плавать только высокому начальству в дни прилета в городок по вопросам боевой подготовки, другой для всех желающих. Этот был сделан по всем требованиям спортивного водного бассейна. Изначально его делали для того, чтобы можно было нырнуть в прохладную воду после парной. Со временем его расширили и стали использовать для отдыха. Женщины, проживающие на территории городка, попросили командование сделать вокруг бассейна забор, чтобы он отделял от посторонних глаз некоторых любителей отдыха нагишом, типа пляжа для нудистов. Просьба была удовлетворена, но время принятия солнечных ванн ограничили двумя часами в послеобеденный перерыв.

Когда выпадала свободная минутка, мы приходили к божественной влаге и очень возмущались, когда женская половина местного военного населения задерживалась на территории бассейна. Женщины обращались к командованию с просьбой уравнять их с мужчинами в правах на время посещения бассейна, но мужская половина населения оставалась непреклонной, и «бабский час» остался за женской половиной, а остальное время суток оставалось за мужчинами. Это справедливо: в конце концов, кто воюет?

Бассейны были при каждой части, но они оставались такими маленькими оазисами, там было не интересно!

В военном авиационном городке Шинданда нравилось все, в том числе летная и техническая столовые. Однажды официантки отказались обслуживать офицеров, пришедших раньше установленного времени на обед. Офицеры сели за столы, а «милые девушки» продолжали пить чай за отдельным столиком. Конфликт был разрешен в течение пяти минут после прибытия в столовую заместителя командира батальона обеспечения по тылу. Спокойно выслушав «бабий базар», он указал на двух самых горластых женщин и спокойно сказал, что они сегодня ночью на самолете убывают в Союз. Моментально ритм работы столовой вошел в рабочее русло, и подобных конфликтов никогда не было.

Питание в столовых оставляло желать лучшего. Сначала мы с удовольствием поглощали гречневую кашу с тушенкой, но через месяц этот деликатес настолько надоел, что посещение столовой превратилось в муку, а по вечерам многие туда не ходили, уничтожая домашние запасы. Когда совсем становилось невмоготу, обращались к командованию и просили заменить гарнир. В меню появлялись макароны.

С жалобой на однообразное питание обратились к прилетевшему в городок члену Военного совета генералу Селезневу Ю.П., который, вникнув в проблему, долго «распекал» тыловиков за жалобы на плохое и однообразное питание. На следующий день из Ташкента прилетел самолет, на котором привезли свежий картофель, свежее мясо, фрукты и даже виноград.

После того как генерал улетел в Ташкент, все стало на прежнее место, но, как только тыловое руководство узнавало о прилете Юрия Павловича в городок, на столах появлялись всевозможные лакомые блюда и фрукты. Вроде бы и жаловаться не на что! Прилета в полк генерала Селезнева Юрия Павловича ждали и были уверены, что в день его прилета и в течение трех дней после его отлета кормить будут так, как требуется кормить единственную воюющую армию Великого государства.

На северной окраине военного городка, за модулями, в которых проживали офицеры, прапорщики и служащие Советской армии, расположился «Барский поселок». Это несколько десятков домов-вагончиков, в которых проживали офицеры управления авиационного полка, командиры частей обеспечения и их заместители. Чтобы предохраниться от пыли, которой в изобилии был насыщен воздух, домики-вагончики и прилегающая к ним территория в несколько квадратных метров были покрыты маскировочной сетью. Маскировочная сеть не только предохраняла от пыли, но и от постороннего глаза. Между домиками, которые выходили друг к другу лицевой стороной, где располагался вход, находились столы и лавочки. Вечерами, в хорошую погоду, здесь можно было попить чай, поиграть в карты или нарды, поужинать с товарищами.

В одном из таких домиков жил начальник парашютно-десантной подготовки и поисково-спасательной службы Валерий Горбатенко. Именно у него мы любили собираться в редкие свободные вечера. Во дворе стоял мангал, где Валерий готовил шашлык или люля-кебаб, за столом желающие играли в нарды, незадействованный в мероприятиях народ обсуждал последние события боевых действий, спорил по разным вопросам, рассказывал анекдоты. Всем находилось какое-нибудь занятие.

Здесь мы собирались после постановки задач на предстоящий день и обсуждали все варианты, которые могли возникнуть при выполнении боевого задания.

Здесь мы отмечали боевые награды и звания, соблюдая все офицерские традиции.

Награждение орденами и медалями, вернее, обмывание боевых наград происходило просто. В армейский котелок все награжденные складывали ордена и медали, туда же наливались спирт или водка, которые затем разливались по кружкам или «нурсикам», это пластмассовый наконечник от взрывателя неуправляемых реактивных снарядов, куда вмещалось ровно сто граммов жидкости. В отдельных случаях, по желанию собравшихся, отпивали из котелка, при этом каждый, прежде чем отпить из котелка, обязан сказать тост. После этого награды можно носить на обмундировании.

Офицерские звезды обмываются по утвержденному ритуалу. В стакан именинника кладутся две звездочки и наливается водка. Водка должна доходить до верхней грани стакана. Командир или старший в компании офицеров произносит тост, после этого именинник выпивает стакан водки до дна и достает со дна звездочки, которые он обязан разложить на погонах в тех местах, где они должны быть прикреплены. После этого представляется собравшимся офицерам: «Товарищи офицеры, представляюсь по случаю получения очередного воинского звания!»

Только после этого он может считать себя офицером в полученном воинском звании.

По офицерской традиции именинник после первого стакана может не пить, а может участвовать в совместном мероприятии.

Сейчас старые офицерские традиции не соблюдаются, как правило, из-за их незнания. В этом мероприятии принимают участие даже женщины, что раньше было запрещено. Это был своеобразный мальчишник, куда женщинам вход был запрещен.

Традиции, заложенные офицерами старших поколений, постепенно забываются, их стараются под разным предлогом изменить или забыть. Последним офицером, который учил нас, молодых офицеров, традиции обмывания офицерского звания, был мой первый командир авиационного полка истребителей-бомбардировщиков Валерий Горденко, ныне генерал-лейтенант, Герой Российской Федерации.

В Шинданде традиции, связанные с обмыванием награждения боевыми наградами и получением воинских офицерских званий соблюдались безукоризненно. К сожалению, эти праздники были не такими частыми, как хотелось бы.

В память о тех, кто погиб, выполняя интернациональный долг, на территории Афганистана, в каждом гарнизоне возводили памятники. Разумеется, погибших отправляли на Родину для захоронения по месту жительства их родных. Но фамилии погибших бронзой сверкали на монументах, взывая о мести и памяти.