Афганистан. Три командировки на войну - Страница 10

Мальчишка взял в руки кружку со спиртом и начал пить спирт. Глаза вылезли из орбит, но от кружки он не оторвался, пока не выпил все содержимое кружки. Второй «бача» повторил подвиг первого. Молча отдал кружку, и оба мальчишки пошли в сторону от нас. Пройдя метров пятьдесят, оба упали на траву.

Не буду давать оценку нашему поступку, но коробейники с товаром в карманах исчезли и больше не появлялись в городке. Кстати, мелкие кражи тоже прекратились.

Солдаты афганской армии стали частыми гостями наших столовых. Простые и бесхитростные, они приходили с посудой и просили что-либо поесть. Поварами были женщины, которые, глядя на голодных солдат, выносили им остатки каши, борща и всего, что оставалось после приема пищи нашими солдатами и офицерами.

Сначала пришли двое афганских солдат, затем они привели своих товарищей, потом пришли всей ротой. Пришлось выставить около столовых пост и запретить пропускать к месту приема пищи посторонних.

С офицерами афганской армии встречались часто, иногда обращались к ним за помощью в решении вопросов, связанных с работой воинских частей.

Почти все афганские офицеры учились в военных учебных заведениях в Союзе и знали русский язык. У некоторых остались семьи в России, на Украине, в других республиках Советского Союза, где обучались афганские «братья».

Слова песни: «Зачем нас только бабы балуют, и губы, падая, дают?» – оказались жизненной проблемой для некоторых представителей прекрасной половины человечества.

Общаясь с афганскими офицерами, впервые попробовал курить «косячок». Несмотря на запрет Аллаха употреблять спиртное, афганцы с удовольствием в компаниях с советскими офицерами, прикладывались к кружке со спиртом, даже закусывали салом. Все, как в Союзе! Во время одной из таких встреч, или дружественной попойки, мне предложили попробовать покурить «косячок». Набили при мне какой-то коричневой дрянью мою же папиросу, объяснили, как затягиваться табачным дымом, чтобы получить «кайф», и с интересом стали наблюдать мое восприятие процесса употребления наркотической гадости. Большей отравы никогда в жизни не пробовал. Меня так рвало, выворачивая наизнанку, что думал, кишки вывалятся на землю. На этом мое пристрастие к легким наркотикам, или, как там называли эту гадость для курения, анашой, или «дурью», закончилось.

Встречаясь с афганцами, проживавшими в районе аэродрома, мы не испытывали друг к другу ненависти. С виду нам они казались гостеприимными и доброжелательными людьми. Удивляла их тяга к торговле. Имея крошечную торговую лавку, афганец мог весь день просидеть в этой лавке, торгуя товаром, который, с моей точки зрения, не пользовался никаким спросом.

С офицерами, служившими в авиационных частях на аэродроме, отношения были ровными и доброжелательными. В гости домой ни к кому не ходили. В Афганистане не заведено было ходить к афганцам в гости. Вести с афганцами разговоры на темы их семейных отношений нам не рекомендовали, а расспрашивать о жене или женах, у некоторых было по нескольку жен, категорически запрещалось.

Несколько раз приходилось принимать участие в доставке гуманитарной помощи. Сначала это были учебники, портфели и тетради для школьников. Дети радовались подаркам, когда принимали их из наших рук.

Позднее, в Файзабаде, это было продовольствие, одежда и обувь, которую афганцы с радостью брали из наших рук. Чаще гуманитарную помощь передавали представителям власти. При встрече с местным населением до нас доходила информация, что полученная гуманитарная помощь, через торговые точки «кантины» и «дуканы», продавалась населению. Так наглядно перед нами «звериное лицо империализма» показывало свой облик, забирая последние гроши у населения за гуманитарные грузы. По статистике население Файзабада самое бедное в Афганистане. Они рады были любой помощи, а когда на вертолетах доставляли семена для посева, муку и крупы для питания населения, радости местного населения не было предела.

В 1980 году в провинцию Бадахшан не мог пробиться ни один гуманитарный конвой, все дороги были перекрыты душманами. Гуманитарная помощь в Файзабад и кишлаки доставлялась вертолетами 181-го отдельного вертолетного полка. Большинству населения провинции грозила голодная смерть. Руку помощи протянули советские войска.

Душманы противились, обстреливали вертолеты, отнимали у населения доставленную помощь, но благодаря советским летчикам провинция не погибла от голода. Было трудно, но помощь приходила вовремя.

Однажды в один из горных кишлаков мы доставили семена для весеннего сева, продовольствие, одежду и обувь, учебники для школьников. Люди радовались, помогая разгружать вертолеты. Особенно радовались дети, получившие учебники, тетради, портфели, карандаши, пластилин для уроков в школе.

Через несколько дней мы приземлились в этом же кишлаке по вызову партийного руководства провинции Бадахшан. У населения весь гуманитарный груз отобрали пришедшие в кишлак душманы, детей, получивших учебники, повесили, а учителя изрубили на куски и скормили собакам.

Смотреть на жестокость душманов, которые себя считали моджахедами, было страшно. От ненависти к этим нелюдям кровь стыла в жилах. Дикость и жестокость вызывали только одно желание, уничтожить нелюдей, приносивших своему народу смерть и страдания. Они нам платили той же монетой. Попавших в плен советских военнослужащих подвергали жестоким пыткам, а потом зверски убивали. Изуродованные трупы подбрасывали и оставляли вблизи расположения воинских частей, пытаясь запугать тех, кто видел эти жертвы. Объяснения этой жестокости я не находил. Ни одна религиозная и человеческая мораль не призывает к жестокости, неписаные правила войны запрещают измываться над человеком, даже если он твой враг. Врага следует уничтожить, но не подвергать пыткам и издевательствам.

Приказ о выводе полка истребителей-бомбардировщиков в Союз, на основной аэродром базирования в Кизил-Арват, вызвал ликование. До командировки в Афганистан по поводу Кизил-Арвата мы придерживались другого мнения, повторяя старую армейскую поговорку о том, что «черт на небе создал ад, а на земле Кизил-Арват». Сейчас каждый из нас хорошо понял, где находится ад и как там приходится выживать! Первая командировка на войну окончилась!

Три часа, проведенные в полете к аэродрому Мары, пролетели быстро. Продолжительность полета скрасили воспоминания о первой командировке в Афганистан.

Приземлились на аэродроме Мары, где приходилось бывать часто во время службы в Туркестане. В Мары полку предстояло пройти курс обучения действиям в горно-пустынной местности. Переподготовку должны были проводить летчики-инструктора, прибывшие из Ташкента.

Боевые самолеты 10 ноября 1987 года, взлетев с аэродрома в Калинине, взяли курс на аэродром Мары. По пути следования приземлились на промежуточных аэродромах Таганрог и Ситалчай, где дозаправлялись топливом. Вечером мы их встречали на аэродроме Мары. Перелет прошел без замечаний, техника работала отлично, пилоты чувствовали себя хорошо.

Летчики народ дружный и гостеприимный, встретили прилетевшие экипажи радушно, разместили в местах временного проживания. Знакомиться не пришлось, знали друг друга по переписке до перелета на аэродром Шинданд, а некоторые по совместной службе в других военных гарнизонах.

Командование приняло решение двадцать два экипажа оставить на аэродроме Шинданд, а шестнадцать экипажей направить на аэродром Баграм, откуда им придется выполнять боевые задачи.

Летчики-инструкторы ознакомились с документацией полка, побеседовали с летным составом, провели несколько ознакомительных тренировочных полетов, и пришли к заключению, что полк полностью подготовлен к выполнению боевых задач в условиях Афганистана.

В тот же день полку была поставлена задача по подготовке к перебазированию на аэродром Шинданд. Летный состав приступил к подготовке полетных карт, где должен быть проложен маршрут на территорию Афганистана.

Не разгружая имущество из самолета, пройдя таможенный досмотр, наш Ил-76 с грузом и пассажирами на следующий день оторвался от взлетно-посадочной полосы аэродрома Мары и взял курс на Шинданд.