Афган: русские на войне - Страница 67

Солдаты выскользнули из квартиры, бросились вниз по лестнице, к своему офицеру. Ему не хватило выдержки, и он остался в грузовике.

Спустя некоторое время командиры стали иногда отправлять тела в сопровождении прапорщика или офицера. Как правило, то были тела солдат, которых посмертно наградили медалью «За отвагу». Так что одним из способов узнать, что на самом деле происходит в Афганистане, был перекрестный допрос сопровождающего.

Один молодой капитан-вертолетчик отправился в СССР, чтобы доставить тело товарища по эскадрилье. Он показывал Блинушову фотографии полевой жизни (конечно, снятые нелегально): солдаты в причудливом сочетании военной формы и гражданской одежды, афганские селения, превращенные в руины. Молодой офицер говорил, что во время операций против моджахедов вертолетам порой приходилось обстреливать кишлаки. Конечно, при этом гибли дети и женщины, но вертолетчик неубедительно пытался доказать, что это было дело рук моджахедов. Он так сильно нервничал насчет того, как его примет семья погибшего товарища, что попросил совета у Блинушова, хоть тот и был рядовым.

Волновался капитан не зря. Добравшись до дома погибшего в сопровождении нескольких солдат и прапорщика, он столкнулся с разгневанной толпой. Кто-то двинул прапорщику в челюсть, разбив ему губу. Фуражка упала в лужу. Женщины визжали: «Убийцы! Кого вы нам привезли? Где наш мальчик?» Мужчины кидались на солдат, пока женщины не закричали: «Не надо, не трожьте солдатиков, они такие же несчастные, они ни в чем не виноваты».

Солдаты извлекли гроб из деревянного ящика и медленно внесли в квартиру. В ней толпились родные и соседи погибшего. Зеркала были завешены черной тканью. Женщины рыдали, мужчины пили. Капитан неловко застыл у входа, вертя фуражку в руках. Когда Блинушов сказал одной из женщин, что тот проделал долгий путь из Афганистана, чтобы доставить тело товарища, она бросилась к нему со словами: «Простите, пожалуйста, что так получилось, понимаете, он у пас единственный». Занервничав от мысли, что останется один, капитан пытался уговорить Блинушова (они уже перешли па «ты», несмотря на разницу в звании) остаться хотя бы попить чаю. Но пора было возвращаться на базу, и солдаты уехали[55].

В цинковых гробах на родину возвращались не только мужчины. Четырнадцатого января 1987 года Вера Чечетова, подруга Аллы Смолиной, полетела со своей базы в Джелалабад. Дорога занимала всего пятнадцать минут, по вертолет сбили. Вера не хотела надевать парашют: он не подходил ей по размеру, и она боялась, что помнет платье. Только по обрывкам платья ее и удалось опознать. По крайней мере, заметила Смолина, родным выдали то тело. Так случалось далеко не всегда.

Семьи солдат, пропавших без вести во время боевых действий, не получали никакой поддержки и помощи до момента, пока судьба этих людей не определится окончательно. Прапорщик 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка пропал вместе с БТР и его водителем. БТР потом обнаружили брошенным, водителя мертвым, а прапорщика не нашли. Его жена и двое детей были обречены жить в бедности.

К окончанию войны, 15 февраля 1989 года, советские военные власти так и не установили судьбу 333 солдат, пропавших в Афганистане. Было определенно известно, что 38 человек попали в плен. Сорок четыре перешли на сторону моджахедов, семнадцать из них впоследствии вернулись в Советский Союз. Судя по именам, примерно четверть пропавших и четверть тех, кто воевал на стороне моджахедов, могли быть мусульманами. Девятнадцать исчезнувших солдат сумели попасть за границу: в Канаду, Швейцарию и США. Двадцать четыре, как считалось, погибли.[56]

В последующие годы власти пытались выяснить, что произошло с этими людьми. Сразу после путча 1991 года при президенте был создан Комитет по делам воинов-интернационалистов. После распада СССР работу комитета финансировали совместно все бывшие советские республики. Руслан Аушев, безупречно отслуживший в Афганистане четыре с половиной года, был назначен председателем комитета (он оставался на этом посту и в гон году). Комитет взял на себя защиту интересов ветеранов локальных войн СССР и России. Но главным его делом было выяснить судьбы тех, кто пропал па афганской войне, вернуть на родину выживших и найти останки погибших.

В ноябре 1991 года журналист Владимир Снегирев и его британские коллеги Рори Пек и Питер Джувенал выехали из Таджикистана и двинулись через горы, чтобы найти Ахмада Шаха Масуда, а с его помощью — советских солдат, живущих в Афганистане. За две недели Снегиреву удалось встретиться с шестью бывшими советскими солдатами. Четверо по собственной воле ушли к моджахедам: их угнетало отношение, с которым они столкнулись в армии. Двоих захватили в плен. Большинство таких солдат принимали ислам. Некоторым доводилось вступать в бой с бывшими соотечественниками. В основном они отказывались возвращаться на родину.

В конце 1991 года министр иностранных дел России Андрей Козырев поехал в Пакистан, чтобы договориться об освобождении пленных. В марте 1992 года президенты Борис Ельцин и Джордж Г. У. Буш учредили совместную комиссию по делам военнопленных и пропавших без вести. Создание комиссии отчасти было обусловлено требованиями американской общественности расследовать утверждения, что военнослужащих США, захваченных в плен во время войны во Вьетнаме (а то и в годы Второй мировой), все еще содержат в Советском Союзе. Комиссии также было поручено выяснить судьбу советских военнослужащих, пропавших в Афганистане. Американцы предоставили специальные комплекты оборудования для идентификации человеческих останков. Они использовались, в числе прочего, в военном морге в Ростове-на-Дону, где хранились неопознанные тела российских солдат, погибших в Чечне. Когда американцы вторглись в Афганистан в 2001 году, армия США получила инструкцию собирать и передавать любую относящуюся к этому делу информацию.

В 1998 году Руслан Аушев провел переговоры с Масудом, и его комитет организовал несколько экспедиций в Пакистан и Афганистан. В 2003 году были обнаружены останки четырех солдат, в 20о6 году — еще шестерых. В ходе еще одной экспедиции в мае 2008 года комитет обнаружил пятерых бывших солдат, живущих в Афганистане. Среди них был Геннадий Цевма из Донецка, попавший в плен в 1983 году. Он воевал на стороне моджахедов в провинции Кундуз. Две предыдущие попытки убедить его вернуться на родину вместе со своей афганской семьей и детьми провалились: Цевма слишком боялся того, что его там может ждать.

К двадцатилетию вывода советских войск, в феврале 2009 года, Аушев объявил, что длинный список числящихся без вести удалось свести к 270 фамилиям. Пятьдесят восемь из них были мусульманами. Двадцать два бывших солдата удалось найти живыми, и большинство из них вернулись в Россию или другие республики бывшего СССР.[57]

Не многие советские солдаты добровольно сдавались моджахедам. Офицеры предупреждали их, что сдача в плен равносильна измене и что если они попадут в руки врага, их могут подвергнуть пыткам. Многие предпочитали покончить с собой. И все же время от времени солдаты попадали в плен, в том числе в силу беспомощности из-за ранений. Иногда их зверски убивали. Однако чаще моджахеды предпочитали менять их на собственных пленных, требовать выкуп или обращать в рабство. Некоторые из пленных решили отправиться на Запад, и западные пропагандисты, естественно, пользовались ими в собственных целях. Те из пленных, кто вернулся в СССР, столкнулись с неприятностями разной степени тяжести. Некоторых военный трибунал приговорил к разным срокам заключения. Хотя западная пропаганда кричала о том, что русские расстреливают дезертиров, официальных подтверждений этому нет. Одного солдата, перешедшего на сторону моджахедов, обменяли на советского пленного. Он вернулся назад в традиционном афганском костюме. Хотя он не сражался против своих, его приговорили к шести годам колонии. Другие дезертиры, вернувшиеся домой, пострадали не так сильно, а то и вовсе не понесли наказания.