Адриан Моул: Дикие годы - Страница 93

валила. Пощупала пальцами лацкан моего темно-синего костюма без подкладки из "Некста" и сказала:

- Добро пожаловать в девяностые.

Дом вскоре наполнился гостями, и мне стало некогда - я обходил всех с подносом, уставленным бокалами с шампанским. Сначала все просто стояли, не зная, что сказать, и опасаясь выказать неуважение к покойнице. Затем Пандора сломала ледок, предложив тост за бабушку:

- За Эдну Моул, - сказала она, высоко подняв бокал, - женщину высочайших принципов.

Все чокнулись шампанским и выпили, и скоро раздался смех, а я пошел выуживать из ванны новые бутылки.

Мама порылась в серванте и достала альбом с фотографиями. Я изумился, увидел бабушкин снимок в двадцать четыре года. Выглядела она дерзко темноволосая, с прекрасной фигурой, она смеялась и толкала велосипед вверх по склону. Рядом стоял человек в кепке - у него были большие усы, и он щурился на солнце. Это был мой дед. Все отметили, как я на него похож.

Отец вытащил фотографию из альбома и ушел с нею в сад. Он сел на качели Рози, а через некоторое время и я вышел следом. Он протянул мне фотографию и сказал:

- Теперь я сирота, сынок.

Я обнял его за плечи, а потом вернулся в дом. Поминки превратились в вечеринку. Все истерически смеялись над фотографиями из альбома. Я на морском побережье, падаю с ослика. Я в подержанной форме юного бойскаута на три размера больше. Я в шесть месяцев, валяюсь голышом на коврике в форме полумесяца перед газовым камином. Я в возрасте двух дней, вместе со своими осклабившимися молодыми родителями прямо в роддоме. На обороте маминым почерком подписано: "Наш дорогой малышок, два дня".

Там была фотография, которой я раньше совершенно точно не видел. На ней - мать, отец, бабушка и дед. Сидят в шезлонгах и смотрят, как я, лет примерно трех, играю в песочке. На обороте надпись: "Ярмут, первый понедельник после Пасхи".

Рози сказала:

- А почему меня на снимке нет?

Берт Бакстер ответил:

- Потому что тебя, черт подери, еще на свет не народили.

В семь часов Иван Брейтуэйт предложил проводить самых престарелых соседей моей бабушки до их пенсионерских особняков, пока они еще в состоянии передвигаться.

А остальные продолжали веселиться до одиннадцати. Таня Брейтуэйт, которая девять лет была вегетарианкой, сломалась и съела сосиску в тесте, а за ней - еще одну.

Мама с отцом танцевали под "Ты потеряла эту любовь". Между ними и линейка не протиснулась бы.

Мы с Пандорой смотрели, как они танцуют. Она спросила:

- Так они, значит, снова вместе?

- Надеюсь, - ответил я, глядя на Рози.

Как я уже сказал выше, неплохое получилось прощание.

Понедельник, 9 марта

Олд-Комптон-стрит

Я вернулся к себе в комнату, где все мое общество - книги и боксерские трусы. Брюки я отдал человеку, продававшему журнал "Важный вопрос". Из собственного белья соорудил себе подушку и спал прямо на полу. Мне раньше часто было интересно, каково монахам, давшим обет безбрачия, жить в своих голых кельях. Теперь, благодаряОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com