Адриан Моул: Дикие годы - Страница 6

выдворяют?

- Потому, - ответил бандитского вида тип, - что присутствие мистера Азиза не способствует общественному благу по причинам национальной безопасности. Вы разве не слыхали, что идет война? - добавил он, с вожделением разглядывая атласную ночнушку Пандоры, сквозь которую отчетливо проглядывали контуры сосков.

Тарик закричал:

- Я студент колледжа Брэйсноуз и член движения Молодых Консерваторов. Меня не интересует политика!

Помочь ему мы с Пандорой были не в силах, а потому вернулись в постель. Правда, не в одну - тем хуже для обоих.

* * *

Наутро, в девять часов, я позвонил домовладельцу Эрику Хардвеллу на его автомобильный телефон и спросил, нельзя ли мне теперь переселиться в освободившуюся квартиру в цоколе. Я устал жить в кладовой у Пандоры. У Хардвелла было паршивое настроение, поскольку он торчал в пробке, но он согласился - при условии, что я предоставлю ему залог в 1.000 фунтов, квартплату за три месяца вперед (1.200 фунтов), рекомендацию из банка и письмо поверенного, подтверждающее, что я не собираюсь жечь в квартире свечи, пользоваться стружкосборником или разводить бультерьеров.

Придется остаться в кладовке. Стружкосборником я вынужден пользоваться каждый день.

Ленин был прав: все домовладельцы - подонки.

В "Трехтоновых Новостях" показали человека, похожего на Тарика: он махал рукой с трапа самолета, вылетающего к Персидскому Заливу. Я помахал в ответ на всякий случай.

Поправка: Разумеется, я хотел сказать - в "Трехчасовых Новостях".

Пятница, 4 января

Проснулся в пять и заснуть больше не смог. Мозг упрямо припоминал все былые унижения. Одно за другим они проходили передо мной: издевательства, которые приходилось терпеть от Барри Кента, пока бабушка не положила им конец; тот день в Скегнессе, когда папаша признался нам с мамой, что у его любовницы Стрекозы Сушеной родился его внебрачный сын Бретт; тот черный день, когда мамочка сбежала в Шеффилд ради краткосрочного романа с мистером Лукасом, нашим склизким соседом; когда я узнал, что в третий раз провалил экзамен по биологии; когда Пандора вышла замуж за бисексуала.

После унижений настал черед нескончаемого марша моих собственных ложных шагов: когда я нюхал клей, и мой нос прилип к модели аэроплана; когда родилась моя сестрица Рози, и я не смог вытащить руку из банки спагетти, где хранилась пятифунтовая банкнота на такси до роддома; когда я написал мистеру Джону Тайдману на "Би-Би-Си", обратившись к нему "Джонни".

Процессию ложных шагов сменил парад припадков моральной трусости: когда я перешел на другую сторону улицы, чтобы не встречаться с отцом, потому что на нем была шапочка с красными помпонами; мое малодушие, когда мамочку охватила климактерическая истерика на лейстерском рынке - не следовало мне убегать и прятаться за тем цветочным киоском; когда я в приступе ревности разорвал пригласительные билеты на первые профессиональные поэтические чтения Барри Кента, а свалил все на бедного пса; мое предательство Шэрон Ботт, когдаОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com