Ад Лабрисфорта - Страница 8

Уэсли узнал о случившемся на следующий день, и тут же поехал в следственный изолятор, чтобы увидеться с другом.

«Я этого не делал. Ты мне веришь, Уэс?» – сказал Уинслейт.

Флэш не знал, что ответить. Ему хотелось верить.

Вспомнился случай из приютской жизни. Тогда у него был заклятый враг – пацан по имени Жирный Том, старше его на два года. Известен он был привычкой отбирать отбирал у младших деньги, если те у них изредка появлялись. Таким образом Жирному удалось скопить довольно крупную по меркам приюта сумму.

Спереть накопления Тома Уэсли решил не от жадности, а из мести. Улучив подходящий момент, он привёл план в исполнение. Изобрести какой-нибудь хитроумный тайник Жирный не потрудился, видимо, рассчитывая, что один его авторитет служит надёжной охраной богатству. Деньги лежали в прикроватной тумбочке.

В комнате, которую он делил с Гэбом и ещё двумя мальчишками, Флэш спрятал деньги в свой матрас, потому что ещё не решил, что делать с ними дальше. Но идея оказалась провальной. Заявившись в отсутствие Уэсли, Жирный первым делом обшарил тумбочку, а следом за этим именно матрас и распотрошил. В тот же день Том и его дружки тесным кольцом обступили группу младших ребят, среди которых были и Уэсли, и Гэб. Притворно спокойным голосом Жирный задал вопрос, который повис в воздухе:

– Кто из вас, сопливые ублюдки, взял мои деньги?

В личности вора он уже не сомневался. Но хотел поиграть на публику – чтобы другим впредь неповадно было.

Признания, естественно, не последовало. Жирный, перейдя на угрожающий тон, прошипел:

– Ладно… я сам скажу, кто это сделал.

«Сейчас он меня убьёт», – подумал Уэсли, когда Том медленно повернул голову в его сторону. Мысль была абсолютно холодной и ясной, без всякой паники. Бояться? Нет, такого счастья Том не дождётся. Пусть даже на самом деле он никакой не жирный, а просто слишком здоровый для своих лет – наполовину тяжелее Флэша и на полторы головы выше.

И вдруг, когда Жирный уже открыл рот, чтобы назвать имя, из толпы раздался голос:

– Том, это я спёр твои бабки. И спрятал в матрас Уэса. Побоялся к себе…

Уэсли не видел, кто говорит, но догадался по голосу. Гэб Уинслейт. В то время ещё не закадычный друг – просто сосед по комнате.

– Ты-ы?.. – в голосе Жирного прозвучало явное разочарование. – А какого чёрта раскололся? Теперь не боишься, что ли?

– Ну… было бы несправедливо…

– Какой справедливый выискался!

– Да врёт он, Том. Это я взял… – слова сорвались с языка почти помимо воли. Уэсли сам не знал, почему произнёс их. Но сказанного не воротишь.

– Чего это вы друг за друга заступаетесь? – нехорошо хмыкнул Жирный. – Подружки…

Дальнейших разборок Том устраивать не стал, и досталось в тот раз обоим. И Гэб, и Уэсли после этого две недели ходил в синяках. Но не будет большим преувеличением сказать, что Уинслейт в тот раз спас Флэшу жизнь. До драк со смертельным исходом в приюте уже доходило. И все знали, что Жирный таскает в кармане настоящий заточенный нож.

Оказалось, Гэб видел, что Уэсли прятал деньги. На вопрос Флэша – почему признался – он ответил:

– Я с Жирным прежде не цапался, меня бы он на первый раз очень уж сильно колотить не стал. Зря ты вылез… Ну, всё равно, я хоть его внимание отвлёк.

Это была правда. Мысль о том, что кто-то может пожертвовать собой ради другого, не укладывалась в голове Тома. Он до конца сомневался, кто из двоих действительно виновен – поэтому и кулаками работал не в полную силу.

Так, в одиннадцать лет, началась дружба Уинслейта и Флэша. Познакомился Гэб и с другими приятелями Уэсли – Майком и Джеком. А вскоре к их компании присоединилось ещё несколько человек.

Теперь, много лет спустя, Уэсли не хотелось думать, что Гэб сам способен на убийство.

Пытаясь как-то помочь, он обратился к Джиму – это была та соломинка, за которую хватается утопающий. Но Арнон не смог бы ничего предпринять, даже если бы захотел. Он сказал:

– Ты же понимаешь, Уэс, Гэб обкололся в ту ночь. Это меняет людей. У него сорвало башню. Там ведь его отпечатки… С такими уликами не поспоришь.

Вот тут-то Флэш и обвинил Джима в предательстве старой дружбы. Правда, потом, успокоившись, действительно извинился.

Сам же Уинслейт упомянутые улики объяснял по-своему:

– Уэс, я просто пил из этой бутылки. Пил, а после бросил где-то, не помню… В тот вечер мне можно было пить сколько угодно, я был чист, серьёзно. Анализы – подделка.

– Но на бутылке только твои отпечатки, Гэб…

– Чёрт возьми, это всё полная лажа! На ней должны быть отпечатки ещё кучи народа! И бармена, и… убийцы. Не понимаю, почему их нет! Девчонку убили после того, как я бросил бутылку. И сделал это кто-то другой. Мало ли, что я плёл, когда разозлился… Да мне бы в голову не пришло поить её джином! Я… ну не знаю – может, врезал бы ей от злости. Но связывать и лить в рот выпивку – это же бред! Да ещё и бутылку тут же оставить – как нарочно, чтобы её нашли. Я не такой псих.

– Мать твою, Гэб… На хрена ты к ней полез?!

В ответ Уинслейт пожал плечами и повторил:

– Я не делал этого, Уэс. Я её не убивал.

Естественно, суд признал Гэба виновным. И приговорил к пожизненному заключению в тюрьме Лабрисфорт.

Возможно, всё могло бы закончиться несколько иначе. Осудили бы Уинслейта в любом случае, но посадить могли бы и в обычную тюрьму. Если бы не одно обстоятельство. Убитая оказалась дочерью мэра Сэдэн-сити. Сам Гэб узнал об этом уже после того как был задержан. И вообще, в курсе были не многие. Для посетителей «Крима» это была просто «какая-то девушка». А с теми из них, кто выступал свидетелями на судебном процессе, явно хорошо «поработали». Может, в ход пошли подкупы, может – запугивания. Или – то и другое.

Уэсли ждал, что люди мэра Саммерса выйдут и на него. Он не раз навещал Гэба в изоляторе, и на свои деньги нанял для него адвоката. Проследить связь между ними не составляло большого труда, но почему-то «разговор по душам» так и не состоялся. Семья Саммерсов сделала всё, чтобы трагедия не превратилась в достояние общественности. Но один момент всё-таки упустила…

Правда, в конечном итоге это упущение против мэра не обернулось. Поначалу для Уэсли история, в которой замешан Гэб, была слишком личной, чтобы использовать её в профессиональных целях. Только позже, когда Лабрисфорт в этой истории занял чуть ли не главное место, Флэш стал думать, что рассказать её всё же стоит.

Присутствовать на первом и последнем заседании суда по делу Уинслейта Флэшу не позволили, потому что родственником обвиняемого он не являлся, а процесс был закрытым. Нанятого адвоката в последний момент без всяких объяснений заменили на государственного.

На следующий день после суда Гэбриэл Уинслейт бесследно исчез из Сэдэн-сити. О том, что его отправили в Лабрисфорт, Уэсли смог узнать только через Арнона.

– Ты хочешь сказать, он уже на этом треклятом острове? А как насчёт апелляций, кассаций и прочего?

Джим молчал.

– Мне надо его увидеть. И ещё нужно найти хорошего адвоката…

– Уэс, послушай. Гэб в Лабрисфортской тюрьме. – Арнон произнёс это с особым нажимом. – Теперь уже ничего нельзя сделать.

– То есть как это – ничего? Я прекрасно знаю, в каком мире мы живём, но хоть какие-то законы должны действовать…

– Только не в том случае, когда речь о Лабрисфорте.

После этого мысли о тюрьме на острове стали преследовать Флэша постоянно. Потом навязчиво начал повторяться сон, в котором Гэб говорил о себе в прошедшем времени. Всё это вместе и заставило Уэсли попросить Джима о встрече – но безрезультатно.

Уэсли остановил мотоцикл у подъезда своего дома под утро. В тот час, когда рассвет уже близко, но ещё не настолько, чтобы рассеять ночную темноту.

Перед работой нужно немного поспать, иначе придётся весь день клевать носом.