Ассира - Страница 8

Кто такая Ассира? Куда они зовут её. Имя было хрупким, дрожащим на языке и сладким, словно леденец с корицей. Я как будто попробовала его на вкус. А потом замедлила шаг, остановилась, вдыхая сладкий воздух.

“Ассира, Ассира… Ассира…” – звучало повсюду, словно переливы серебряных струн. Словно сама природа разговаривала.

Вдруг что-то как будто коснулось моего плеча. Я обернулась и вздрогнула. Красивая рыжеволосая женщина прошла около меня, словно обдав меня прохладой. На ней был старинный тканый сарафан с вышивкой на подоле – такой, как у девушки на отцовском портрете. Она была очень даже похожа на нее. Она, казалось, не замечала меня, а я стояла, как завороженная, не решаясь пошевелиться. Женщина медленно повернулась ко мне, и тут я увидела, что она держит на руках младенца. Они стояли совсем недалеко, но при этом тела их были прозрачными, эфемерными. Они были не людьми, а бестелесными призраками. Внезапно женщина опустилась на колени и, склонившись над младенцем, горько заплакала.

Сердце мое пронзили боль и страх, как будто бы я стала свидетельницей какого-то тайного горя, которое с ней произошло.

А потом меня разбудил Лука… Это был всего лишь сон.

***

Я не рассказала маме ничего, но не разговаривала с отцом с тех пор, как поздно ночью, высадив Светлану у ее подъезда, он остановил машину у нашего дома.

– Деревце… Прости меня. Я… Я думал, ты все поймешь. Я же люблю ее. Хотя, ты, наверное, не знаешь даже, что это такое. Любовь, страсть – все это взрослые понятия. Может быть, ты поймешь меня, когда вырастешь.

Я проглотила комок, подступивший к горлу и вышла из машины. Через неделю я подошла к нему и молча обняла его.

– Пойдем порисуем? – спросил он, и я увидела, как он разволновался, по его шее поползли красные пятна.

Я кивнула. В тот вечер я рисовала горы, пасмурное небо и плачущую женщину с младенцем на руках.

Интересно, а это вообще реально – почувствовать себя другим человеком? Я думаю, нет. Что бы со мной ни случалось, я всегда оставалась собой. Мы – самое ценное, что есть у нас в жизни. Некоторым полезно подумать над этой фразой.

***

Когда мы с Игорем вышли от меня в вечер риса и жареных котлет, по его лицу видно было, что он зол на меня. Но, тем не менее, он прошел это испытание. Я знала, что ему можно доверять. Мы сели в машину, он завел мотор, посмотрел на меня. Я молчала. Мне было безразлично, куда он меня сейчас повезет. Я хотела ощущать себя рядом с ним, чувствовать, как наше тепло смешивается. Пока что мне больше ничего не было нужно.

Мы выехали за город. Он включил музыку – известный американский рокер пел о любви и свободе. Мимо нас в темноте проносились деревья, маленькие деревушки. Хотелось вот так ехать и молчать до утра. Но через какое-то время он свернул на проселочную дорогу, которая вела к лесу.

– Боишься? – он бросил на меня насмешливый взгляд, взъерошил волосы и снова пристально уставился вперёд – туда, где колеса иномарки то и дело попадали в ямы и рытвины.

– За машину переживаю. За себя не особо, я же не в твоем вкусе. – ответила я, даже не взглянув на него. Меня укачивали волнообразные движения. Интересно, сколько ещё нужно ехать.

Минут через пять деревья расступились и мы оказались у частного сектора: здесь стояло несколько красивых особняков, огороженных высокими заборами и оснащенных системами видеонаблюдения. Мы подъехали к одному из них. Игорь припарковал машину, заглушил мотор. Мы несколько минут посидели в полной тишине, чтобы привыкнуть к тому, что в ушах больше нет постороннего шума.

– Лора, скажи, тебе, действительно, не интересно, куда я тебя привёз?

– Пока нет. Не говори. Я же все равно сейчас узнаю.

Он замолчал, посмотрел на меня с удивлением. Он был невероятно красив сейчас. Мне до дрожи в коленях захотелось попробовать на вкус его губы. В машине был полумрак, а в его глазах горели огни. Я точно знала, что то новое чувство, которое растет во мне – это любовь. Больше я ни о чем сейчас думать была не в состоянии.

Мы зашли в дом, он включил свет. В доме было довольно уютно, но не прибрано. И еще, что важно, здесь не было женского запаха. Как я ни втягивала в себя воздух, чтобы уловить его – женщины здесь я не чувствовала. Если это его дом, то он одинокий и свободный мужчина.

Пока он разжигал камин, я ходила по дому и смотрела. Здесь было не так много места – кухня и гостиная внизу и маленькая спальня наверху. Я поправила накидку на диване, собрала мусор с пола, сложила в пакет пустые бутылки из-под алкоголя и воды. На кухне нашла метлу и подмела пол.

– Ты поддерживаешь бардак в своей комнате, но тебе не нравится мой бардак. Так получается?

– У меня на полу лежат рисунки, одежда. А у тебя грязь и пустая посуда. Это разные вещи.

– Ну все, хватит. В холодильнике на кухне есть бутылка вина. Возьми бокалы и садись со мной.

Я поставила метлу на место, оглядев еще раз гостиную с чувством удовлетворения. Взяв с кухни бутылку вина, штопор и два бокала, я вернулась к нему, сняла угги и залезла с ногами на диван.

– Я не знаю, зачем я тебя сюда привез. Я не знаю, какого черта мы тут сидим и делаем вид ,что знаем друг о друге все.

– Давай выпьем по бокалу вина, – спокойно сказала я, но сама при этом пить не собиралась.

– А потом ты будешь любить меня?

– Я еще не решила, – я улыбнулась и сняла резинку с волос. Взъерошив рукой свою шевелюру, я подтянула к себе колени и положила на них голову. Он внимательно наблюдал за каждым моим движением, а потому сказал:

– А я решил.

Он выпил бокал вина, на смуглых щеках выступил румянец. Он подсел близко, и я обняла за шею. Его кожа была горячей и мягкой. Я провела рукой по волосам, уткнулась носом ему в щеку. Наконец-то можно к нему прикасаться, чувствовать его тепло на своей коже. Казалось, я ждала этого момента вечность. Вся моя жизнь до этой минуты показалась бессмысленной. Его руки гладили мое тело, которое отзывалось на каждое прикосновение ударами тока. Я любила его, причем так сильно, что, казалось, не выдержу и взорвусь прямо сейчас. Но нужно было не подать виду. Слишком рано, слишком опрометчиво.

***

– …Я всегда считал себя самым лучшим. И, вроде как, это так и было. Школа, универ – с учебой никогда проблем не было. Рос без отца. Мать воспитывала меня одна, работала на двух работах, вкладывала в меня все свои деньги, силы, нервы. Но не опекала меня, как это часто бывает у матерей-одиночек. С раннего детства я был своенравным, независимым и доставлял ей много хлопот. Она не читала мне морали, не била, не наказывала. У нас с ней были теплые, по-настоящему близкие отношения. В ее единственный выходной мы всегда были вместе: гуляли в парке, качались на качелях, ездили за город на пикник.

У нас всегда были деньги. Она покупала мне дорогую одежду, никогда не ограничивала мои развлечения с друзьями. Когда был маленький, особо не задавался вопросом, откуда она деньги эти берет, ведь она работала продавцом в магазине женских шмоток. А когда подрос, стал понимать, что к чему. Подростки очень мнительны, особенно парни. Как-то друг, который жил с нами на одной лестничной площадке, сказал мне о том, чем занимается моя мать по ночам. Типа, подслушал от своих родителей, когда они про нее что-то там говорили между собой. Он рассказал мне, что моя мать спит с разными мужиками, и за это они ей платят деньги.

Я не поверил, стал следить за ней, и все стало сходиться. Она почти каждую ночь выходила из дома около полуночи, садилась в такси, а потом, через три-четыре часа возвращалась домой – тоже на такси. Я вынашивал свою злость примерно неделю. Не мог ни есть, ни спать. А потом не выдержал и устроил ей допрос с пристрастиями по поводу ее ночной подработки. И ей не хватило доказательств, она сломалась и подтвердила, что это не слухи, а правда.

Я ударил ее тогда по лицу и выбежал из дома, в чем был. Две недели скитался по своим друзьям, прятался от их родителей, чтобы не прогнали меня домой и не сдали в милицию. Потом она нашла меня сама. Выследила как-то, хотя я маскировался и на школу забил. Скорее всего, меня кто-то сдал. Она была бледная, глаза впали, на ней не было ни грамма косметики, что на нее было совсем не похоже. Она плакала, умоляла вернуться домой.