Ассира - Страница 10

А потом она пришла ко мне сама, на голове был повязан платок, как у старухи. Лицо бледное, губы странного серого цвета. Старая, больная женщина. Не моя мать. Я вглядывался в знакомые черты и не мог поверить, что это она. Потом, когда у нее из глаз потекли слезы, я подошел, обнял за плечи, и все понял без ее объяснений. Она была больна. Рак завладевает человеком полностью – день за днем распространяет свою гниль все дальше и дальше, не давая больше нормально жить, дышать и, что самое страшное, – мечтать. Она всхлипывала в моих объятиях: такая маленькая, такая беззащитная, такая родная. И я вдруг понял, что ближе нее у меня и не было никого в жизни. Все эти бабы, все друзья, готовые отказаться от меня в любой сложный момент – все это пустое, ненастоящее. А она всегда была и остается тем человеком, которому я был небезразличен. И вот теперь она от меня уйдет навсегда. Сколько ей осталось? Месяц? Два?…

Она умерла через неделю. На моих руках. Мучилась страшно, но светилась вся изнутри и ежеминутно повторяла, что никогда она не была так счастлива, как теперь, когда я держу ее голову на своих коленях. Я молчал, гладил ее по голове и остатки волос клочками прилипали к моим ладоням.Она улыбалась мне сквозь боль, и серые губы дрожали от переполняющего ее счастья. Это было страшно. Эти воспоминания… Они преследуют меня теперь. Они живут во мне, и будут жить вечно. И я злюсь на себя, что поступал с ней так, а она все прощала…

Еще она сказала мне перед тем, как замолчать навсегда, что я ищу не там. Себя ищу не там. Что искать надо не снаружи, а внутри: глубоко-глубоко, там где бьется под ребрами живое, настоящее, горячее…

Вот так живешь-живешь, ни о чем не беспокоишься. Ходишь, смеешься, радуешься, печалишься, смотришь по сторонам, ешь мороженое. А потом раз, и все привычное вокруг тебя – то, что ты называл своей жизнью – берет и исчезает навсегда. Вроде бы секунду назад все было на месте, а сейчас ничего нет. Вот эта секунда после того, как что-то безвозвратно ушло – самая болезненная, непримиримая, горькая. Хочется шагнуть в прошлое и вцепиться мертвой хваткой за то, что только что взяло и ускользнуло у тебя из-под носа. И не отпускать. Но это невозможно. И вот ты стоишь с глупым, потерянным видом перед пустотой и совершенно не знаешь, что теперь делать, куда идти, как жить. На этом закончилась предыдущая глава. С этого начнется следующая. А сейчас я не хочу думать о смерти. Пусть она подождет еще немного.

Самые прекрасные моменты в жизни случаются неожиданно. И от этого они становятся еще более яркими, чувственными, наполненными смыслом. Хочется побыстрее прочувствовать и прожить каждую секунду этого внезапного счастья. Но ты останавливаешься, закрываешь глаза и медленно ловишь счастье губами.

***

Мы с Игорем оказались на островах посреди океана совершенно случайно. Мы не планировали совместное путешествие, мы вообще, в принципе, не планировали ничего совместного до этого времени, просто нам удобно было быть друг с другом. Держаться поближе. Ему было хорошо со мной, а я его любила. Вот такая пара. Думаете, редкость? Я думаю, что нет. Часто так бывает, что пара держится только на любви кого-то одного, а другому удобно и комфортно, когда его любят. Поэтому я соглашаюсь с утверждением, что кто-то отдает любовь, а кто-то принимает. Он принимал мою любовь, более того – он в ней нуждался, как когда-то – в материнской. Вот только чувствовала ли я себя одной-единственной для него? Не всегда.

Игорь с ребятами записывали новый альбом. Я почти все время проводила в их студии, обустроенной ими своими силами. Они много курили, много пили, много играли и пели, много мусорили. Студия была наполнена звуками, разговорами и волнением круглосуточно. Я скользила между ними незаметной тенью, убирала окурки со столешниц, мыла грязную посуду, наливала им чай вместо виски, подметала полы. Но чаще я сидела в глубоком мягком кресле, слушала, как они ругаются, как бурно обсуждают очередную строчку песни, смотрела на репетиции, когда они снова и снова прорабатывали какие-то моменты. Я была счастлива. Они были для меня самыми лучшими людьми. И музыка, которую они играли – она была настоящая, живая, порой горькая, порой жестокая, порой до слез лиричная. Она была выстраданная. В ней жили бессонные ночи, натянутые нервы, в ней существовал целый космос, соединяющий души пятерых молодых парней. Космос… Да, это именно то слово, Игорь часто употреблял его, когда восхищался чем-либо.

***

Ничего не предвещало глобальных перемен в наших отношениях. Но звезды сложились в один момент так, что один его знакомый, организатор концертов, сломал ногу и предложил ему забрать две путевки. Со сломанной ногой в море не поплаваешь. Игорь растерялся от такой новости, но я за несколько минут убедила его в том, что мы успеем за пару дней собрать вещи и уладить все свои дела.

Целых три недели! С родителями мы ездили пару раз на море, но мне было тогда меньше десяти лет. А тут океан, да еще и практически бесплатно! Не отпуск, а мечта. Игорь тоже не был избалован путешествиями, точнее он совсем не путешествовал. Гастроли по соседним областям не считаются. Поэтому его раздумья были недолгими, мы легко бросили все: я учебу, он репетиции, и на три недели исчезли из жизни, оказавшись в раю.

***

В первый вечер на острове мы пришли на пляж за нашим гостевым домиком и просто упали на белый песок. Он был мягким и нежным, казалось, можно было спать прямо здесь, под открытым небом. Море ласкало, не выпускало из объятий.

Последующие дни и восторг от знакомства с соседними островами, с древними храмами, вулканами, кофейными плантациями я не могу сравнить ни с чем. Мы осматривали окрестности почти каждый день, рано утром, чтобы успеть до полуденного зноя во время которого лучше всего было лежать в домике на большой двуспальной кровати и любоваться прибоем сквозь открытые двери террасы. Вечер мы проводили на пляже или знакомились с традиционной местной кухней в маленьких прибрежных ресторанчиках. Вот ведь странно – мы оба даже и не знали, что на земле есть такие поистине райские места, где жизнь замирает, где каждый день, словно праздник.

Игорь пил местное вино, я – сок, а потом мы танцевали под открытым небом. Игорь часто смеялся, я никогда не видела у него такой искренней, радости. Мне казалось, что он счастлив со мной. Мы веселились, словно дети, наслаждались жизнью: он ходил по пляжу в ярких зеленых шортах, поднимал меня на руки, а я целовала его в ухо, от чего он начинал хохотать и ронял меня на песок. Наше счастье было песочно-желтого цвета. За три недели мы загорели, разучились носить одежду, разгуливая практически голышом. А еще за это время со мной не случилось ни одного приступа, которые так пугали Игоря.

– Тебе нужно обратиться к врачу, Лора. Это ненормально. Как эпилептические припадки, только ты впадаешь в какой-то ступор.

– Это не эпилепсия и никакая другая болезнь. Не беспокойся. Надо успокоиться, радоваться жизни, и все пройдет. Я с детства живу с этим, и знаю, что это такое.

– И что же это?

– Портал в другой мир.

Он замолчал, и, как мне казалось, даже побледнел. И тут я прыснула, а потом, запрокинув голову вверх, стала хохотать отчаянно громко.

– Дура ты…– и он тоже засмеялся вместе со мной.

***

Несколько дней на острове шли дожди. Настоящие тропические ливни. Они начинались внезапно. Я визжала от счастья, когда сплошные теплые струи, падающие с неба, накрывали меня с головой. И начинала танцевать. Ливень – это единственная музыка, под которую я великолепно танцую, даже Игорь подтвердил это, хотя вряд ли ему что-то было видно под сплошными потоками воды: так, неясное движущееся в разные стороны пятно. Игорь хотел отвлечься от работы на острове, но в сезон дождей по нашему номеру постоянно были разбросаны смятые листы с текстами. Он говорил, что у него в голове куча свежих идей, и что их нужно записать, пока они не растаяли в горячем воздухе.