А я верну тебе свободу - Страница 33

Мне вернули сумку, даже попросили проверить содержимое. Все было цело, телефон работал. Александр Иванович сказал, что подзадержится: хочет отдохнуть вечерок на природе, попить родниковой водицы, поесть натуральных продуктов.

— Может, девушке сухой паек с собой дать? — спросил дедок у Колобова. — Все-таки у нас первая гостья женского пола.

— Не откажусь, — я решила подать голос.

В результате мне вручили баночку сметанки, баночку медку, пяток яиц и щуку. Гориллообразный браток изобразил на физиономии сожаление и извлек из кармана черную плотную косынку. С нею приблизился ко мне.

— Извиняй, — сказал. — Приказ начальства.

У начальства в это мгновение зазвонила трубка. Колобов выслушал, что ему сказали, и изменился в лице. Браток застыл с черной косынкой.

Мы все смотрели вопросительно на Александра Ивановича.

— Артур так и не появлялся. Жена заявила в полицию. Сейчас поехала в какой-то морг.

Вроде недавно обнаружили труп, соответствующий его приметам. Пока ребята ничего точно сказать не могут, но… — Колобов сделал многозначительную паузу.

Да, дело принимало серьезный оборот. Кто-то заметал следы. Заметал тщательно. Только бы я сама вдруг не оказалась среди заметаемых…

Правда, сейчас мне больше всего хотелось поскорее добраться до родного дома и этой ночью поспать в своей постели. Мне завязали глаза, один браток сел за руль, второй рядом с ним, меня усадили назад.

До моего дома ехали почти три часа, из чего я сделала вывод, что все-таки находилась за пределами Ленинградской области. Хотя ведь так далеко везти жертву рискованно. Но это не мои проблемы. Косынку мне разрешили снять при подъезде к городу. Джип был с тонированными стеклами, так что из соседних машин меня на трассе никто не видел.

Моя родная «шестерка» в самом деле стояла у подъезда, даже была закрыта и не раздета.

Братки вылезли из джипа, напомнив, что им велено проводить меня до квартиры. Один подхватил сухой паек, свою сумку я повесила на плечо.

В сопровождении эскорта поднялась на нужный этаж, ключом открыла дверь и замерла.

В коридоре горел свет, на полу на спинах лежали два накачанных типа (почти двойники сопровождающих меня), на груди у одного свернулась кружочком Сара, у другого — Барсик. Братки боялись шевельнуться и даже дышать. На звук открываемой двери повернули только глаза, а потом их закатили.

— Ой! — хором сказали двое, сопровождавшие меня.

— Мальчики, — повернулась я к ним, — у вас наручники есть? Вы, наверное, этих с собой заберете?

— Веревка есть, — промямлил один. — В багажнике. Я сейчас сбегаю.

И попятился к лифту. Второй оказался посмелее или полюбопытнее и с интересом посмотрел на меня.

— Это ваши змеи? — спросил он.

— Соседские, — ответила я.

— Они по всему дому ползают?

— Нет, только туда, куда их пускают.

— Убери своих пресмыкающихся, гадюка! — прошипел ближайший к нам молодец.

Я не успела ответить. Сара, до этого мирно лежавшая у него на груди, зашевелилась. Парень опять замер. А Сара уже подняла голову, потом вверх стало подниматься ее тело. Парень как-то странно вякнул и, по-моему, потерял сознание. Слабые что-то у нас пошли братки.

Второй ни с какими комментариями и пожеланиями не выступал, наверное, решил, что лучше в плен к конкурентам, чем у меня дома со змеей на груди.

Тем временем вернулся браток, бегавший за веревкой. По пути он нашел и какую-то бесхозную проволоку, брошенную у нас во дворе. И куда это Галька с сожителем смотрят? Или эту проволоку в пунктах приема металла не берут?

— Юля, — вежливо обратились ко мне люди Колобова, — а вы бы не могли взять змей?

А то как мы будем пацанам руки вязать?

— Если я уберу змей, то вы им как раз ничего не завяжете. Погодите секундочку.

Я позвонилась к Татьяне, она при виде картины у меня в коридоре рассмеялась и заметила, что приняла правильное решение. По ходу сообщила, что кот сидит в квартире у Стаса.

Татьяна братков и связала, приговаривая: «Будете знать, как по чужим квартирам лазать». Затем она повесила по змее на каждое плечо и обратилась к моим сопровождающим, кивнув на так и лежащих на полу парней:

— Можете забирать.

Те покинули мою квартиру на дрожащих ногах и даже забыли попрощаться. Люди же Колобова, в отличие от них, проявили чудеса вежливости. Видимо, очень не хотели, чтобы змеи покидали Татьянины плечи.

Соседка отнесла своих любимиц к себе, затем они вместе с Ольгой Петровной и Стасом, отдавшим мне кота, пришли ко мне на чай с деревенским медом. Натуральный продукт был оценен по достоинству. Кот получил сметаны. Щуку я оставила на завтра.

— Писать будешь о своем плене? — поинтересовались соседи, когда я рассказала им о последних приключениях.

— Буду, — кивнула я. — Жаль, сюжет не сделать. Но вы мне лучше скажите, что думаете об этом?

— Стасик, — взглянула на молодого альфонса Татьяна, — а не заняться ли тебе Серегиной тещей? Зятя она лишилась, значит, сейчас будет искать молодого любовника. И тут на горизонте появляешься ты. И занимаешь вакантное место. Как раз выясняешь, что творится в этой семейке.

— Зачем ему, то есть нам, вернее. Юле выяснять, что творится в той семье? — спросила Ольга Петровна.

— Хотя я Серегу всегда недолюбливала, — заметила Татьяна, — но, судя по всему, его тут подставили. И подставили родственники. А родственники у него еще более сволочные, чем он сам. Но чтобы у Юльки не было никаких неприятностей, надо выяснить, что произошло на самом деле. Кто виноват? один из вечных русских вопросов. А Стае деньжат подзаработает.

Как тебе такая перспектива, сосед?

— На бабу надо взглянуть, — промычал он.

— Юлька, организуй, — велела Татьяна — Ну неужели тебе не хочется помочь Серегиным родственникам лишиться части наворованных богатств? Грабь награбленное — лозунг трудового народа. А гадов тем более надо грабить.

— Я подумаю, как их познакомить, — улыбнулась я. Правда, сама не была лично знакома с Еленой Сергеевной Креницкой, хотя и наслышана.

Но Стае заявил, что и сам в состоянии познакомиться — навык есть, более того — его постоянно тренировать надо, как и любой навык, а ко всему в придачу моя рекомендация в таком деле может иметь противоположный желаемому эффект. Я должна ему просто сказать, где бывает Елена Сергеевна. Стаса больше всего интересовали музеи. Он предпочитал знакомиться в них или на выставках. Дамы почему-то думают, что если он в музеи ходит, значит, человек приличный. Они же не знают, зачем он туда ходит. А Стае встает у какой-нибудь мазни на тему природы, вздыхает и говорит: «Какой красивый пейзаж!», потом: «В последнее время все никак не выбраться на природу».

Дамочку можно брать тепленькой, в особенности если она в студенческие годы в турпоходы ходила Я могла только предоставить домашний адрес Креницких, затем вспомнила о Борисе, позвонила ему и уточнила, где можно поймать Елену Сергеевну Борис даже не спросил, зачем она мне, задумался, потом сказал, что жена шефа вроде бы обожает шляться по всяким показам модной одежды и дорогим бутикам. Секретарша Креницкого ей вроде бы даже иногда места на показах бронирует. Я попросила Бориса еще подумать, поговорить с секретаршей и сообщить мне. Он обещал это сделать.

— Показы мод? — уточнил Стае. — Я тут как раз собирался на презентацию новой коллекции в одном элитном бутике.

— Мужской одежды? — посмотрела я на соседа.

— Женской.

— Но там же вроде должны быть юные модельки, — сказала Татьяна.

Стае пояснил, что показы бывают разные, и жены у «новых русских» тоже. В некоторых бутиках одежда почему-то только на стандарт 90–60 — 90, но есть и другие, которым что-то продать нужно. Они в основном ориентируются на другой стандарт — русской бабы, муж которой за последние годы разбогател и из среднего инженера, ругающего на кухне правительство, вдруг превратился в крутого бизнесмена. Супруга же, раньше кипятившая выцветшее белье в большом баке, экономившая обмылки и по несколько раз сдававшая сапоги в ремонт, быстро забыла эпопею с отовариванием талонов и теперь не знала, чем убить время. Дома появилась прислуга, старые подруги, сгорающие от зависти, исчезли из жизни, новых не завелось, увлечения никакого нет, дети взрослые.