69 этюдов о русских писателях - Страница 23

Подтекст таков: Чаадаев сманивал своим блистательным умом «слабых жен». А по поводу чаадаевских сочинений Языков негодовал еще больше: «Вполне чужда тебе Россия,/ Твоя родимая страна!/ Ее предания святые/ Ты ненавидишь все сполна».

Следует заметить, что Чаадаеву был присущ дендизм, а точнее – эстетизм. И, вообще, Чаадаев – некий странный русский вариант Оскара Уайльда с сильной примесью Фридриха Ницше – типа прямо противоположного. «Образ жизни Чеодаев (именно так написано. – Ю.Б.) ведет весьма скромный, страстей не имеет, но честолюбив выше меры», – доносил в Петербург московский жандармский начальник.

Сделаем еще один поворот в теме: Чаадаев и Пушкин. 22-летний Чаадаев летом 1816-го познакомился с 17-летним лицеистом Пушкиным и стал для него другом-учителем, он «заставлял Пушкина мыслить». Уроки не пропали даром: ученик стал самым глубоким критиком взглядов учителя, касающихся исторического прошлого России. Западная демократия виделась Чаадаеву необходимым условием прогресса в развитии страны, а Пушкин называл демократию всего лишь «забавой взрослых шалунов». Пушкин ратовал за идею империи с некоторой долей свободы. А Чаадаев противопоставлял свободу государству. Больше всего возмущало Чаадаева рабство в России. «Я предпочитаю, – говорил Чаадаев, – бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать». А Пушкин, в отличие от Чаадаева, тешил себя надеждами. В 1817 году он писал Чаадаеву: «Товарищ, верь: взойдет она,/ Звезда пленительного счастья...» Чаадаев, в свою очередь, отвергал подобную наивную веру.

Чаадаевское неверие точно выразил современный поэт Александр Радковский в стихотворении «Чаадаев» (1968):

Мрачные стихи? Безусловно. Но и сочинения Чаадаева казались многим современникам его чрезвычайно мрачными: никогда еще русский не говорил ТАКОГО о России. Такой резкой критики прошлого России русская общественность еще не знала: «Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что досталось нам от этого движения, мы исказили...»

Слова эти, как удар плетью по обнаженной спине.

«“Письма” Чаадаева послужили толчком для раздела русского общества на западников и славянофилов: тех, кто призывал Россию идти по столбовой дороге всего цивилизованного мира, и тех, кто настаивал на особом, русском, пути развития. Спор этот продолжается, и каждая сторона считает себя правой.

«Письмо» Чаадаева было своего рода последнее слово, рубеж, – писал в свое время Александр Герцен. – Это был выстрел, раздавшийся в темную ночь; тонуло ли что и возвещало свою гибель, был ли это сигнал, зов на помощь, весть об утре или о том, что его не будет, – все равно, надобно было проснуться... «Письмо» Чаадаева потрясло мыслящую Россию. Оно имело полное право на это. После «Горя от ума» не было ни одного литературного произведения, которое сделало бы такое сильное впечатление».

Аполлон Григорьев: «Письмо Чаадаева... было тою перчаткою, которая разом разъединила два дотоле если не соединенные, то и не разъединенные лагеря мыслящих и пишущих людей. В нем впервые неотвлеченно поднят был вопрос о значении нашей народности, самости, особенности, до тех пор мирно покоившийся, до тех пор никем не тронутый и не поднятый».

И снова Герцен: «Наконец пришел человек с душой, переполненной скорбью; нашел страшные слова, чтобы с похоронным красноречием, с гнетущим спокойствием сказать все, что... накопилось горького в сердце образованного русского...»

Петр Чаадаев хотел жить по законам совести. Но это была утопия. Воздушный замок.

Драматичной была судьба и сочинений Чаадаева. 6-е и 7-е письма появились в России лишь в 1906 году, 8-е было опубликовано в «Литературном наследстве» аж в 1935 году. «Апология сумасшедшего» вышла в свет в 1906-м. Афоризмы Чаадаева – в 1986 году. В 1905 году издана книга М. Лемке «Николаевские жандармы и литература», в ней были даны кое-какие выдержки из петербургского «Дела» Чаадаева, в частности расписка мыслителя: «...и я в будущее время писать ничего не буду». Однако не писать он не мог. Судьба России терзала чаадаевскую душу.

Повторим еще раз его слова: «Я не научился любить свою Родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами».

Кто пойдет по безумному чаадаевскому пути?!..

Кондратий Рылеев

Дорога на эшафот... Многим российским литераторам грозил эшафот. Многим он по ночам мерещился. Но лишь один поэт, Кондратий Рылеев взошел на эшафот и принял мученическую смерть. В советские времена был уже не прилюдный эшафот, а тайный расстрел, а точнее – убийство.

Юлий Айхенвальд в «Силуэтах русских писателей» писал: «Рылеев не принадлежит к числу поэтов сколько-нибудь выдающегося дарования: в художественном отношении он светится лишь отраженным светом Пушкина, и энергия, присущая его думам и поэмам, не искупает однообразия, часто, внутренней и внешней прозаичности его стихов. И, вероятно, история литературы прошла бы мимо него равнодушно, если бы недостатки его скромного таланта не восполнила его личная жизнь, если бы она сама не была занесена в летопись русской общественности, как потрясающая трагическая поэма. Его дело завершило его поэзию. Свыше ста лет назад была воздвигнута близ Петропавловской крепости та виселица, на которой дважды душил его неискусный палач, и хотя с тех пор на месте политических казней сменились в России многие жертвы, многие задохнувшиеся тела, все же черная тень этого эшафота не может дрогнуть и рассеяться».

Знаменитые строки Рылеева на смерть Ермака: