69 этюдов о русских писателях - Страница 19

И бравая, настоящая гусарская концовка:

Лукавил Денис Васильевич, лукавил. Очень переживал он из-за любовных приключений и даже чах. Сначала по балерине Ивановой, потом по неверной полячке, затем по молодой соседке по симбирскому имению Кукушкиной и по другим «милым девам», прежде чем жениться и остепениться с чувствами. В этом смысле он был необычным сентиментальным гусаром.

так писал Денис Давыдов своей соседке Кукушкиной.

В возрасте 35 лет Денис Давыдов женился на Софье Чирковой. Богатое приданое пришлось весьма кстати. Жена попалась ему заботливая, внимательная, любящая, ухаживала за ним, как за малым ребенком (гусар в мирное время – точно малое дитя). В одном из писем Давыдов писал одному из друзей: «Что тебе сказать про себя? Я счастлив! Люблю жену всякий день всё более и более... Несмотря на привязанность к жене милой и доброй, зарыт в бумагах и книгах, пишу, но стихи оставил! Нет поэзии в безмятежной и блаженной жизни».

Какие стихи, когда кругом целая ватага детей – Васька, Николенька, Денис, Ахилл и прочие «партизаны», все галдят и требуют к себе внимания. Хорошо-то хорошо, но на душе что-то свербит. Мучает Дениса Давыдова ностальгия по молодости, по боям, по друзьям-собутыльникам:

С одним из таких, с Дмитрием Бекетовым, Денис Давыдов особенно сдружился, благо он жил недалеко от него, верст в двухстах, не более. У Бекетова Давыдов и познакомился с его племянницей Евгенией Золотаревой. Ей 21 год, она прехорошенькая, эдакая Психея пензенская, очень начитанная и обожает стихи. Нетрудно догадаться, что возникло взаимное чувство. Он – женатый мужчина, да еще с кучей детей, она – девица на выданье, но разве сердцу прикажешь, кого надо любить, а кого нельзя?

Эжени (на французский лад) Золотаревой Денис Давыдов пишет стихи в альбом:

Долго не писал Давыдов стихи, а тут вдруг прорвало: одно стихотворение прекраснее другого. Любовь – источник вдохновения. Он пишет Эжени и стихи, и письма (сохранилось 57 писем к «пензенской богине»). Они встречаются. Но встречи эти, естественно, тайные и робкие: оба понимают, как опасно дать разгореться любви и страсти. И вот наступает закономерный конец.

«Я знаю хорошо, что это должно так кончиться, но это не облегчает удара, – писал Золотаревой Денис Давыдов. – Всё кончено для меня; нет настоящего, нет будущего! Мне осталось только прошлое, и всё оно заключается в этих письмах, которые я вам писал в течение двух с половиной лет счастья».

Тоже странность. Обычно любовные письма просит вернуть женщина, а тут мужчина. Но этим мужчиной был поэт, а поэты всегда бывают немножечко странными. И вот последние стихи:

Под давлением родственников Евгения Золотарева приняла предложение и обвенчалась с пензенским помещиком Манцевым. Была ли тут любовь? Трудно сказать. Но стихов не было точно. Письма Дениса Давыдова Эжени сохранила при себе и передала по наследству сыну. Значит, дорожила.

Ну, а Денис Давыдов? После расставания с Эжени, по наблюдению современника, «стал стареть ужасно». А вскоре подоспела и смерть.

В заключение отметим, что на склоне лет Денис Давыдов ворчал по поводу «новых гусар», нового поколения военных:

И что это за таинственная «Жомини»? Оказывается, не что. А кто – военный теоретик, по происхождению швейцарец, генерал Анри Жомини. Был советником Александра I и основал русскую Академию генерального штаба. И выходит, что Дениса Давыдова раздражали паркетные офицеры, не пропахшие дымом сражений. Да еще этот иностранец Жомини! Что касается водки, то Денис Васильевич вряд ли мог предположить, что со временем его любимая матушка Россия утонет в алкоголе. «А об водке – ни полслова»? А пиво?!

Константин Батюшков

В 1987 году широко отмечалось 200-летие Батюшкова. Солидный доклад «К.Н. Батюшков и русская литература» в Союзе писателей и в Институте мировой литературы. Вычеканенная юбилейная медаль. Выпущенный миллионным тиражом томик стихов поэта. Большое празднование на Вологодчине. Уйма народа. Речи, стихи. Выступление фольклорного ансамбля...

И вот прошло 20 лет, 220-летие Константина Батюшкова – и тишина. Не нужен ни поэт, ни вообще русская литература. Свой «батюшка» сидит в Кремле, – чего же еще желать большего?.. если вспоминать прошедшее, то 20 лет назад при выступлении фольклорного ансамбля особым успехом пользовался танец «Веселуха-топотуха». Какая историческая ирония! Жизнь Батюшкова была отнюдь не веселой, а трагически-печальной. Он был забыт как литератор еще при жизни, в которой оказался неудачен и беден, закладывал и перезакладывал свое жалкое именьице. Издал всего лишь одну книжку. И впал в безумие. Из 68 прожитых лет половину Батюшков провел под гнетом неизлечимой душевной болезни. «И был он мертв для внешних впечатлений» – как выразился о нем Вяземский. Вот такая «Веселуха-топотуха».

Следует напомнить, что Батюшков был первым, кто тяготился чиновничьим мундиром (до Пушкина); кто пришел к выводу, что в России бывает горе от ума (до Грибоедова); прежде Гоголя сжег свои рукописи; до Баратынского в Италии заболел ностальгией и о войне, задолго до Льва Толстого, написал жестокую правду. И, наконец, Батюшков был предтечей Пушкина.

У Осипа Мандельштама есть строки:

Спесь Батюшкова – это для рифмы, а на заданный вопрос о часе Батюшков точно ответил так: вечность. То есть он думал не о жизни, а заглядывал за ее грань.

Константин Николаевич Батюшков родился 18 (29) мая 1787 года в Вологде, в старинной дворянской семье. Рано лишился матери: она сошла с ума, когда мальчику было всего 4 года. Юность его прошла у родственников в Петербурге. Учился в частных пансионах. Получил блестящее образование, в совершенстве владел несколькими европейскими языками (а итальянский выучил первым из русских писателей). Прекрасно знал латынь и, соответственно, античную литературу. Под влиянием своего дяди Михаила Муравьева, «самого порядочного русского», Батюшков увлекся поэзией.