50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки - Страница 44
Главный герой «Севильского цирюльника» Фигаро — это человек-энерджайзер, который заводит всю жизнь испанской Севильи. Он местный цирюльник, а значит, совершенно необходим всем и каждому. Но не только в этом дело. Он щедро раздает людям свой заряд жизнелюбия, и сам заряжается он собственной популярности. Тем более, что она приносит ему стабильный доход. Капелька здорового цинизма позволяет ему крепче стоять на ногах и ценить свои профессиональные таланты.
Свою каватину он поет в начале первого действия, это, так называемая, «выходная ария», презентация героя. Все события начнут разворачиваться позже. Но каватина Фигаро не оставляет сомнений в том, что именно он будет в их эпицентре.
И действительно, вся интрига этой оперы начинается, благодаря ему, закручивается, благодаря ему, запутывается, благодаря ему, и с его помощью приходит к счастливому концу.
Речь в «Севильском цирюльнике» идет о том, как молодой граф Альмавива, влюбленный в юную красавицу Розину, пытается найти способ завязать с ней роман. Розина не против, но она день и ночь находится под неусыпным контролем своего опекуна Бартоло. На его стороне играет местный интриган Базилио. Только благодаря помощи расторопного и сообразительного Фигаро граф и Розина скрепляют, наконец, свой брачный договор сургучной печатью.
Редкая комическая ария написана так же эффектно, как эта каватина. Это настоящий аттракцион скорости и высший пилотаж артикуляции.
Возможно, Фигаро сгущает краски, описывая, как весь мир вертится вокруг него и его цирюльни, но не поверить ему невозможно. Сомневаться просто некогда: оркестр несется в ритме тарантеллы, а Фигаро ловко жонглирует бравурными мотивами и комично изображает своих многочисленных клиентов в лицах.
Но главный гвоздь программы — в конце каватины, где Россини включает немыслимую скорость (такие концовки — его любимый прием) и пение превращается в скороговорку — настоящий вокальный серфинг. Здесь надо не только не запутаться во всех этих «брависсимо» и «фортунатиссимо», но сделать это с легкостью и прийти к финишу — последней ноте — вместе с оркестром.
Того, у кого это получится, неминуемо ждут восторги публики. Поэтому каватину Фигаро часто исполняют отдельно, как концертный номер. Но лучше всего слушать ее в оперном спектакле: здесь очень важна актерская игра.
Вообще, «Севильский цирюльник» — отличный повод для первого визита в оперный театр. Очень смешная комедия, блестящая, увлекательная и при этом несложная музыка. Каватина Фигаро — это только начало всех удовольствий этой оперы.
КАКИЕ ЕЩЕ АРИИ ИЗ ЭТОЙ ОПЕРЫ ПОСЛУШАТЬ:
Вариант исполнения: Мария Каллас.
Вариант исполнения: Руджеро Раймонди (Ruggero Raimondi).
Джоаккино Россини
Увертюра к опере «Вильгельм Телль»
«Упоительный» Россини, как назвал его Пушкин, упоителен не только своим доведенным до совершенства бельканто — оперным вокалом высшего уровня сложности и чистейшей красоты. Он был еще великолепным мастером оркестра. Речь идет, конечно, не о симфониях — легкий дар итальянского гения противоречил серьезности этого жанра, а об оперных увертюрах.
По меньшей мере, десять увертюр Россини значатся в списке самых популярных оркестровых пьес концертного репертуара. Но одна из них — к «Вильгельму Теллю» — звучит чаще, чем все другие увертюры Россини, а также увертюры всех других композиторов, вместе взятых.
ВАЖНО ЗНАТЬ:
Оперная увертюра во времена Россини выполняла сразу несколько полезных функций. Во-первых, она играла роль музыкального анонса оперы. Из нее можно было понять не только общий характер предстоящего зрелища, но иногда и некоторые детали: примерно набросанные портреты главных героев и даже развитие сюжетной фабулы. Во-вторых, увертюра должна была лучшим образом презентовать оперу, разогреть интерес публики яркой музыкой и чем-нибудь заинтриговать. В-третьих, под звуки увертюры можно было занять свои места, осмотреться и раскланяться со знакомыми. Театральный этикет в XIX веке был намного демократичнее, чем сейчас.
Несмотря на то, что увертюра — первое, что мы слышим в опере, композитор сочиняет ее в последнюю очередь, когда вся музыка уже написана — так проще суммировать целое в краткой музыкальной форме. Это обстоятельство имеет особый смысл в условиях цейтнота, сопровождавшем всю оперную карьеру Россини.
Писать ему приходилось в страшной спешке, и такой режим был хроническим, потому что опера в Италии того времени была чем-то вроде кинематографа — «народным» жанром, любимым развлечением горожан, требовавшим постоянного обновления репертуара. В каждом крупном итальянском городе был не один, а несколько оперных театров. Их афиши менялись каждый сезон. Импресарио набирал труппу, выбирал либретто и нанимал композитора, который должен был в кратчайшие сроки написать оперу в расчете на имеющиеся вокальные силы.