5 Братьев (ЛП) - Страница 107

Перевернув нас, я сажусь верхом на его член и наклоняюсь, целуя и вылизывая его живот, грудь и шею. Затем покачиваю бедрами, снова вбирая его в себя, смотрю на него и двигаюсь плавно и медленно.

— Она ведь не пыталась прикоснуться к тебе, правда? — спрашиваю я.

Я не хочу, чтобы ему когда-либо снова пришлось с ней разговаривать.

Он впивается пальцами в мои бедра, откидывая голову назад и пытаясь заставить меня двигаться всё быстрее и быстрее.

— Никто ко мне не прикасается, кроме тебя.

Только я.

— Крисджен, — стонет он. — Быстрее.

— Нет.

Я хочу, чтобы он двигался медленно.

Он цедит сквозь зубы:

— Блядь.

Медленно и нежно я скольжу вверх и вниз по его члену; оргазм дразнит меня, когда я начинаю ласкать себя. Он наблюдает за мной, и я чувствую, как напрягаются его мышцы.

— Быстрее, — умоляет он сквозь стиснутые зубы.

Я откидываю голову назад, упиваясь тем, как сильно он меня хочет.

Я подпрыгиваю на нем, он резко подается навстречу, и мы оба крепко обхватываем друг друга руками. Я трахаю его, прижимая к себе, пока в животе нарастает жар. Я вбиваюсь в него бедрами снова и снова, впиваясь губами в его рот, когда начинаю кончать.

Я скулю и стону, эти звуки тонут в поцелуе, но когда оргазм прошивает мое тело, я открываю глаза и вижу, что он смотрит. Наблюдает за мной.

Я покачиваю бедрами плавно и медленно, мои губы прижаты к его, пока он сжимает мои ягодицы, с силой вжимает меня в свой пах и... изливается в меня.

Он рычит мне в рот, не отвечая на поцелуй, пока я оставляю легкие поцелуи на его губах и чувствую, как он пульсирует между моих ног.

Он откидывается на кровать, увлекая меня за собой, и я просто хочу свернуться калачиком в его объятиях на всю оставшуюся жизнь. Он хочет меня. Я знаю, что он хочет меня.

Любит ли он меня?

Я наклоняюсь над ним, целую его глаза, между ними и спускаюсь к щекам. Добравшись до его рта, целую, скользя по губам, наслаждаясь каждой секундой.

Я отстраняюсь и смотрю на него сверху вниз, и на мгновение мне клянусь кажется, что я вижу улыбку, но потом она исчезает. Он моргает, выражение его лица становится жестким, и он выбирается из-под меня.

Сев, он спускает ноги с кровати, берет свою одежду и начинает одеваться.

Я сажусь, скрестив ноги, и натягиваю простыню на себя.

— Посмотри на меня.

Он продолжает стоять ко мне спиной. Что не так?

— Мейкон, посмотри на меня.

Он качает головой.

— Как ты можешь смотреть на меня? — говорит он едва слышным шепотом.

Он встает, натягивая брюки и всё еще не встречаясь со мной взглядом.

— Я всегда буду видеть тебя, — говорю я, но мой голос срывается от слез. — Даже когда закрываю глаза.

Я говорила ему это меньше двух недель назад.

Он снова садится и надевает носки и ботинки. Я прижимаюсь к его спине, обхватывая его руками.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Из-за того, что она с тобой сделала...

Он снимает мои руки, берет свою рубашку с тумбочки и снова встает.

— Я прекрасно знал, кто ты такая, когда ты спала рядом со мной все те ночи, Крисджен, — я откидываюсь назад, пока он продевает руки в рукава рубашки. — Когда ты каталась на моем байке, сидела за моим столом, кормила меня и наполняла мой дом своими чертовыми духами. Я знал, кто ты, с самого начала.

И всё равно хотел меня. Зная, что я ее дочь.

Так почему же он этого не говорит? Скажи, что любишь меня.

Как я могла на него не смотреть?

— Я была создана для тебя, — бормочу я.

Я смотрю на его спину, ожидая ответа. Просто скажи это. Пожалуйста. Если он любит меня, тогда всё хорошо.

— Просто одевайся, — он встает, оставляя галстук, но надевая пиджак. — Они отвезут тебя обратно в дом, — он поворачивается ко мне, натягивая пиджак, но по-прежнему не смотрит в глаза. — Если ты не спишь со мной, ты спишь одна, — говорит он. — Теперь ты живешь с нами.

Он направляется к выходу, а я обхватываю руками колени.

— Я заберу свою подушку.

Он останавливается, положив руку на дверную ручку.

Я улыбаюсь, немного грустно.

Я буду в его постели. Я всегда буду в его постели.

Я знаю, чего хочу. Он считает, что за нами тянется слишком большой груз прошлого, и думает, что я слишком молода. Но он увяз в своем дерьме. Он чувствует себя слишком виноватым, чтобы заявить на меня права, но и отпустить не может. Я не хочу терять время. Хочет ли он меня так же, как я его?

Я сглатываю ком в горле.

— В детстве я всегда думала, что я какая-то особенная, — говорю я.

Он всё еще стоит ко мне спиной.

— Мне говорили, что я умная, — продолжаю я. — Что я покорю мир, и все будут знать мое имя. Что я стану кем-то великим, и никто не окажется вне сферы моего влияния.

Взрослые говорят каждому ребенку, что он значим. Мы хотим в это верить.

— Но дело в том... — продолжаю я, — что я не уникальна. Я никогда не была такой уж умной. Я никогда не стану ни астронавтом, ни капитаном корабля, ни профессором биологии или философии. Я не выдающаяся спортсменка, и мне вполне достаточно смотреть на горы, оперы и Аляску просто по телевизору.

Ничего из этого я не хотела от жизни. Я не хочу ничего из того, чего меня учили хотеть.

— Никто не вспомнит обо мне после моей смерти, — говорю я, — и я никогда не стану той, о ком дети будут учить в школе.

Я опускаю глаза; щеки заливает жар, пульс болезненно колотится.

— Я просто хочу любить тебя, — всё, что я могу, — это шептать. — И уж это я буду делать безупречно.

Мейкон

Я выхожу из комнаты, с силой захлопывая за собой дверь. Вдавливаю основания ладоней в глаза, пытаясь сдержать слезы. Боже, как же я, блядь, тебя люблю.

Она идеальна.

И я без тени сомнения знаю, что не должен ее удерживать. Она ничего не знает обо всех возможностях, которые перед ней открыты. Через пять лет она уже не будет меня любить. Я вообще серьезно? Я хочу от нее ребенка?

Я не хочу, чтобы у нее был ребенок от кого-то другого.

К черту всё. Возможно, это и есть конец.

Это конец.

Я не могу остановиться. Я даже пытаться не буду, и если однажды я покончу с собой, то это будет не из-за того, что у меня в голове творится дерьмо. Это произойдет после того, как я разрушу ее жизнь, потому что, несмотря на всё то, что пойдет не так, время, проведенное с ней, будет того стоить.

Я застегиваю рубашку, заправляю ее, поправляю галстук и покидаю лодку.

Клэй сидит на капоте моего пикапа, моя сестра откинулась назад между ее бедер.

Я бросаю ключи Арми.

Мы с Трейсом и Далласом направляемся к дверцам.

— Отвези Крисджен домой, — говорю я Лив. — В наш дом.

— А вы что собираетесь делать?

Я киваю в сторону Арми:

— Поехали.

Он садится за руль.

— Мейкон, — Лив идет за мной. — Что вы делаете?

Я резко распахиваю пассажирскую дверь.

— Езжай домой.

Она наблюдает за нами; Клэй спрыгивает с капота и встает рядом с ней, пока мы все забираемся внутрь, и Арми дает по газам, сдавая назад.

Лив знает достаточно, и в том числе понимает, что лучше не допытываться ответов. Ей есть что терять. Я не хочу втягивать ее в это.

Я бросаю последний взгляд на лодку, представляя Крисджен дома, когда я вернусь, но она не будет в постели, потому что она, блядь, не слушается. Я слегка улыбаюсь. Я готов ссориться с ней всю ночь, если она захочет. Лишь бы она не ушла.

Мы выезжаем, и я убавляю музыку, ловя взгляд Трейса в зеркало заднего вида. На нем вязаная шапка, а из-под застегнутой кожаной куртки виднеется воротник клетчатой рубашки. Я никогда не видел его в рубашке с воротником.

Его лицо отвернуто к окну.

— Тебе не обязательно ехать, — говорю я ему.

Он кивает, всё еще глядя в окно:

— Я знаю.

Как и Крисджен, и Лив, я никогда не хотел разрушать иллюзию того, что мы хорошие люди.