5 Братьев (ЛП) - Страница 105

Он поворачивается ко мне.

— Извините за шум, — говорит он мне, раздавая указания другому рабочему. — Мы ненадолго. Обещаю. Просто сгружаем кое-что на утро.

Утро? Какое утро?

— Боюсь, мы начнем рано, — кричит он, перекрывая гул двигателя грузовика. — Около пяти утра.

Я бросаю взгляд на Трейса, затем на Далласа. Оба смотрят на меня с недоумением.

— Вот график, — говорит мужчина, всучивая мне пачку бумаг.

Я пролистываю их и вижу, что это стопка одинаковых листов. Для раздачи и расклейки, полагаю.

Пробегаю глазами по тексту уведомления. Ремонт полос движения. Авеню Атлантик-Вью, Бэй-Хоук-Роуд, Семинол-Пойнт и Сискейп-Корт. В течение следующих двух недель. Перекрытие полос.

Они асфальтируют дороги.

— Улицы должны быть свободны, — продолжает мужчина, — включая ту парковку завтра, — он указывает на ресторан Мариетт. — Знаю, это отстойно, но мы будем работать быстро. Неудобства не продлятся слишком долго.

— То есть, после шести лет моих петиций в городской совет, вы только сейчас, вдруг ни с того ни с сего, беретесь за работу?

— Я никогда не знаю, куда еду, пока мне не скажут, сэр, — он направляется вслед за своей бригадой, которая всё еще расставляет конусы для объезда. — Кто-то дернул за ниточки ради вас.

Я смотрю поверх его плеча и встречаюсь взглядом с Клэй, которая стоит рядом с Лив.

— Это твой отец? — спрашиваю я ее.

Она качает головой. Но выглядит нервной.

— Увидимся ни свет ни заря! — кричит парень, махая рукой и продолжая работу.

Грузовик разворачивается, поворачивая направо по Бэй-Хоук, а мне нужно знать, будут ли у нас тротуары, знаки и фонари...

Это не совпадение.

Я подхожу к братьям и сестре; шум грузовика стихает вдали.

— Что она сделала?

Они смотрят на меня; Даллас и Трейс переглядываются, и я не знаю, кто из них в курсе, но кто-то что-то знает.

— Она отдала свой дом, — наконец отвечает Клэй. — Гарретт Эймс отступит на пять лет.

Отступит? Он не будет мешать мне с дорогами или пытаться забрать землю?

На пять лет?

Я прищуриваюсь:

— И что мне делать с этими пятью годами?

Она слегка пожимает плечами.

— Найти способ сделать эту землю более ценной для правительства, чем то, что с ней сделал бы Гарретт Эймс, — говорит она. — Она купила тебе время.

Это лишено всякого смысла.

— Он отказался от девятизначной сделки ради дома?

— Нет, — в этот раз отвечает Лив. — Крисджен пригрозила отдать дом нам как альтернативу. Мы бы нашли миллион способов использовать его так, чтобы обрушить стоимость недвижимости в их районе.

Шестеренки в моей голове начинают крутиться. Да, могли бы. Он ни за что бы не захотел, чтобы мы владели собственностью в Сент-Кармен.

— А Джером Уотсон получает ее, — добавляет Лив.

Я смотрю на бумаги в своей руке, сминая края в кулаке.

— Ей не нужно продавать себя ему, — говорит Клэй. — Ее родители спрятали часть своих активов на ее имя. Она их распродает. Она бы никогда не продала себя ему за деньги.

Я сглатываю ком в горле.

— Но ради тебя она пошла бы на всё, — бормочет мне Трейс.

Это не звучит как обвинение, но я всё равно чувствую, как эти слова режут по живому.

Всю свою жизнь я хотел дорог для этих людей. Я умолял об этом, но мы не примем это вот так. Она не имеет права влетать и спасать нас. Это я нас спасаю.

Мне нужно ее увидеть.

Через несколько минут моя семья возвращается к своей вечеринке, а я снова пересекаю пути. Ворота к ее дому открыты, но я не задаюсь вопросом почему. Влетая на ее подъездную дорожку, замечаю перед домом большой фургон с надписью «Мувинг Бэйсайд» на борту.

Клэй не лгала. Она отдала дом.

Окна дома темны, фургон закрыт на ночь, но пандус опущен. Они всё еще грузят мебель. Время еще есть, чтобы это остановить.

Я колочу в дверь снова и снова. Давай же.

Ответа нет. Где она?

Где дети?

Я стучу снова, но в ответ тишина. Здесь никого нет.

Я достаю телефон и набираю один из тех многочисленных номеров, с которыми клялся больше никогда не связываться.

— Алло? — отвечает Кара Конрой.

Я иду обратно к своему пикапу.

— Ты в городе?

Она колеблется; возможно, она забыла мой номер, но мой голос она знает.

— Недалеко. А что?

— «Два замка», — говорю я ей. — Через час.

Крисджен

Ну почему у меня ничего не получается? Каждый раз всё не так.

А ведь я несколько раз пыталась следовать рецепту. Снова окунув палец, подношу его ко рту, слизывая начинку. Даже близко не похоже на лаймовый пирог Мариетт. Что она, черт возьми, туда кладет?

Беру карточку с рецептом, который она мне выписала, и изучаю ее. Она дала мне фальшивый рецепт. Я это знаю. Я бы тоже сохранила такой секрет при себе.

Добавляю еще сока лайма и перемешиваю.

— Ты меня слушаешь? — спрашивает Клэй. — Ты не можешь довести это до конца.

Она сидит за кухонным островком в новом пляжном доме своей мамы и наблюдает, как я готовлю. Мы с Марсом и Пейсли живем здесь уже два дня, пока я ищу жилье поскромнее. Не то чтобы нас выгнали из нашего дома, но он никогда не был нам настоящим домом. Не таким, как тот маленький коттедж, который Трейс показал нам в тот вечер. Я хочу, чтобы они жили в чем-то подобном.

Я провожу пальцем по начинке, снова пробуя ее. Скулы сводит от кислоты, и я пожимаю плечами. По крайней мере, теперь в ней больше вкуса. Наливаю еще сока.

— Крисджен!

Я мельком смотрю на нее и продолжаю мешать.

— Он меня не любит, — говорю я ей.

Я говорила ему это несколько раз. Он не сказал мне ни разу.

— Ты так думаешь? — огрызается она. — Как он может тебя не любить?

— Ты не знаешь всего, Клэй, — я выливаю начинку в форму для пирога. — Я не то, что ему нужно. Я у него в долгу.

— Крисджен...

Но тут звонит мой телефон, и я поспешно ставлю миску обратно на стол, радуясь тому, что меня прервали.

— Алло? — быстро отвечаю я.

— Привет, это я, — говорит Бейтман. — Дети так и не появились у твоих бабушки с дедушкой.

— Что?

Я отхожу от пирога, глядя на часы на стене. Почти семь. Уроки закончились четыре часа назад. Марс написал мне, что они там.

— Твоя бабушка не придала этому значения, — продолжает он. — Из-за ваших родителей и всего такого она решила, что возникла путаница, но я нашел домашку Пейсли у себя в машине и позвонил, чтобы спросить, могу ли завезти. Ее нужно сдать в понедельник. И тут мы поняли, что не знаем, где дети.

Я всовываю ноги во вьетнамки и хватаю ключи.

— Ты звонил моим родителям?

— Обоим, — отвечает он. — Твой папа не берет трубку, а твоя мама сказала... что они в Заливе.

— Что? — выпаливаю я, чувствуя на себе взгляд Клэй. — С чего бы...

— Я не знаю, — говорит он, и его голос звучит прерывисто. — Хочешь, я кому-нибудь позвоню?

Я перекидываю сумочку через голову и одними губами говорю Клэй: «Мне пора».

Толкаю сетчатую дверь и сбегаю по ступенькам крыльца.

— Пока не надо, — говорю я ему. — Держи телефон при себе на всякий случай.

— Понял. Дай мне знать, когда они будут у тебя.

— Пока, — и я вешаю трубку.

Почему дети в Заливе? И откуда моя мать это знает?

Что происходит?

Я запрыгиваю в машину; небо черное, ни одной звезды не видно. Густой воздух врывается в открытые окна, но я позволяю волосам хлестать меня по лицу, слишком занятая звонками всю дорогу до Залива.

Марс не отвечает. Моя мать не отвечает. Я колеблюсь, борясь с искушением позвонить Арми. Я не хочу встречаться с Мейконом.

Но всё равно звоню ему.

Телефон просто гудком. Автоответчик не срабатывает.

Я мчусь в Залив, по небу раскатывается гром, а я продолжаю звонить Марсу и матери снова и снова.

Вспыхивают фары, я смотрю в зеркало заднего вида и замечаю позади машину. Я сбрасываю скорость, наблюдая, как она равняется со мной, и тут же узнаю пикап Арми. Слегка выдыхаю с облегчением.