5 Братьев (ЛП) - Страница 104

Мейкон

Я стремительно прохожу по кухне Мариетт, Арасели не отстает ни на шаг.

— Когда меняется меню?

— В январе.

Я пролистываю ее инвентаризационную ведомость, бегло просматривая цифры и цены.

— Заказы уже делаешь?

— Уже сделаны, — отвечает она.

Я протягиваю руку, возвращая ей бумаги. Ей следовало бы спросить меня, прежде чем скупать кучу всякой хрени, в одобрении которой она не была уверена.

Но ведь именно для этого я ее и нанял, верно? Чтобы она проявляла инициативу?

И она не теряет времени даром. За последние два дня она переработала меню ресторана, перевела бухгалтерию на новую систему, к которой я могу получить доступ с любого устройства, и наняла новую официантку. На замену Крисджен.

Я выхожу через заднюю дверь пустого ресторана; ночной воздух прохладен и наполнен звуками кипящей жизни.

— Я также хочу поговорить с Мариетт о продлении часов работы, начиная с весны, — говорит она у меня за спиной.

— Как хочешь.

Работать дольше обойдется дороже, и нам понадобится больше персонала, но пусть попробует доказать, что это того стоит. В первый же месяц будет видно.

Она куда-то исчезает, а я смотрю в сторону и вижу Торреса, направляющегося в бар в обнимку с женой.

— Мейкон, давай с нами! — кричит он.

Я бросаю на него мрачный взгляд, на что он смеется и заходит внутрь. Со мной в барах никогда не было весело. И он это знает.

Но если я зайду туда, то напьюсь. И тоска по ней станет невыносимой.

Габриэла Минор пинает футбольный мяч через дорогу вместе со своей шестилетней сестренкой. Я останавливаюсь, проверяя время на телефоне.

Уже начало одиннадцатого. Я смотрю на нее. Она смотрит на меня.

Затем хлопает в ладоши.

— Так, пора спать! — говорит она малышке.

Она берет девочку за руку и помогает ей пинать мяч обратно к их дому. Я иду дальше, к своему.

Я должен ею гордиться. Я знаю, как это отстойно — сидеть с детьми всю ночь, пока мать работает, и большинство четырнадцатилетних просто хотят поскорее уложить их спать, чтобы посмотреть телевизор и побыть в покое. А она играет с сестрой так, как я со своими никогда не играл. Она хороший ребенок.

Я слышу музыку еще до того, как захожу в холл, но как только переступаю порог, тут же выключаю плейлист на телевизоре и бросаю пульт обратно на стол. Трейс сидит на диване, и, кажется, по обе стороны от него девушки. Я не присматриваюсь.

— Перебирайтесь к бассейну, — говорю я им всем.

Я иду на кухню, а Даллас уходит с кем-то, как только я вхожу. Арми не видно. Наверное, он наверху с Дексом.

Наполнив стакан водой, выпиваю его залпом, наливаю еще и снова пью.

Подсветка в бассейне за окном светится под водой, и вскоре кто-то с брызгами прыгает туда бомбочкой; шезлонги быстро заполняются, пока дом пустеет.

Раньше я любил это время суток. Семья в постели. В доме тихо.

Мир спит. Мир затих.

Кажется, целую вечность назад она надевала пижаму и брала свою подушку, но потом так ею и не пользовалась. В те ночи, когда она спала в моей комнате, ее подушкой был я.

Кто-то бесшумно входит на кухню, отражение подкрадывается ко мне сзади в оконном стекле.

Я поворачиваю голову и смотрю сверху вниз на Саммер, официантку от Мариетт. Крисджен ее обучала. Светлые волосы, чуть за двадцать, длинные загорелые ноги в шортах, на ногах ролики. Я смотрю вниз, сердце в груди начинает биться сильнее.

— Я собиралась найти Крисджен, чтобы вернуть их, но они мне как раз впору, — она перекатывается на роликах взад-вперед, держась за столешницу позади себя. — Нам всем стоит их носить.

Она задевает мою руку своей, ее глаза горят желанием, когда она смотрит на меня снизу вверх, в ожидании.

Она облизывает губы и склоняет голову набок; если не смотреть ей в лицо, можно почти представить, что это Крисджен. Такая же красивая кожа. Такие же подтянутые бедра.

Я допиваю остатки воды одним глотком и ухожу; поднимаюсь по лестнице и открываю свою дверь. Прежде чем закрыть ее, слышу, как в комнате Арми играет Ван Моррисон. Он включает его, когда укачивает Декса перед сном.

Не включая свет, я открываю кран в душе и сбрасываю джинсы на пол. Забравшись внутрь, мою волосы и тело, опускаю голову под струи воды, позволяя жару стекать по спине.

Я люблю тебя.

Упираюсь предплечьем в стену душа, прижимаясь к ней лбом. Я всё еще чувствую ее шепот на своих губах. Она повторяла это снова и снова, скользя своими губами по моим.

Вот по чему я буду скучать. Больше всего на свете. По ее поцелуям. Сам того не осознавая, я приоткрываю рот, чувствуя, как ее язык настойчиво проникает внутрь, словно она здесь.

Я отпускаю ручку крана, собираясь повернуть ее на холодную воду, как теперь у меня вошло в привычку в конце каждого приема душа, потому что холод выбивает все мысли из головы; но не могу ее повернуть. Сжимаю ручку в кулаке, заставляя себя просто сделать это, но жар кажется идеальным. Она здесь, именно там, где и должна быть. Я чувствую ее улыбку на своих губах.

Вместо этого я выключаю воду, оборачиваю полотенце вокруг талии и иду к кровати. Оставляя за собой мокрый след, слышу, как у бассейна играет музыка. Сажусь на край и роняю голову на руки, ненавидя то, как сильно я ее хочу. Ненавидя эту тянущую боль в груди и в сердце.

Я люблю тебя.

Она просто, блядь, продолжала это повторять.

В глазах начинает щипать, я закрываю их, не замечая, как открывается дверь, пока свет из коридора не заливает комнату. Я смотрю, как пара белых роликов с оранжевыми колесами въезжает в поле моего зрения, и когда она оказывается передо мной, я скольжу руками вверх по ее гладким икрам. Ее руки опускаются мне на затылок и скользят выше, пока я утыкаюсь макушкой в ее бедра.

Я люблю тебя.

Она просто продолжала это повторять, как будто не согласилась стать его женщиной за несколько минут до этого. Она хочет меня? Неужели она правда думает, что хочет меня после всего, что я сделал?

Я провожу кончиками пальцев вверх по ее ногам, слыша, как она тяжело дышит и издает тихий стон.

Я приподнимаю одну ногу Саммер, затем другую, стягивая ролики и держа их в руках.

— Уходи, — говорю я ей.

Она стоит, ожидая, но я не смотрю ей в лицо. Мне следовало бы позволить ей остаться. Мои братья не выгнали бы ее из своих комнат, но я не могу смотреть ни на кого, кроме Крисджен, в своей постели. Пока нет.

Не знаю, когда Саммер уходит, но через минуту в комнате снова темно, а я смотрю на ролики.

Крисджен не хочет меня. Она хочет трахнуть меня. Вывернуть наизнанку.

Я держу по ролику в каждой руке.

— Ты нашла новые способы сломать меня.

Я связываю ролики вместе шнурками и ставлю их у двери. Срываю с себя полотенце, откидываю одеяло на кровати, собираясь лечь, но тут за окном раздается писк, и я замираю. Это звук, который издают большие грузовики, когда сдают назад.

Отодвинув штору, я вытягиваю шею, но вижу только людей у бассейна, которые веселятся под музыку. Трейс идет по террасе, вглядываясь в улицу так, словно что-то там заметил.

Меньше чем через минуту я уже сбегаю по лестнице в джинсах, на ходу надевая ботинки. Открыв дверь, сразу же вижу рабочих, расставляющих знаки и конусы. На кузове грузовика написано: Министерство транспорта.

— Блядь, что теперь? — бормочу я, выходя на улицу.

Я выскакиваю на дорогу, натягивая футболку через голову, и направляюсь к одному из парней в неоново-желтой рубашке. Краем глаза замечаю, как Трейс и Лив тоже подходят ближе.

— Какого черта здесь происходит? — требую я ответа.

Дорожный рабочий смотрит на меня; его лицо покрыто пылью оттуда, где они были раньше днем. Он указывает на другого мужчину, и я иду к нему.

На парне желтый жилет поверх синей футболки с длинными рукавами и защитой от ультрафиолета.

— Что это значит? — спрашиваю я его. — Что происходит?