365 сказок (СИ) - Страница 204

***

Я вспомнил об этой сказке вечером, когда поднялся в кабинет. Лист бумаги на столе манил белизной, и я всё же написал первую строчку, а затем история побежала сама собой.

***

Лили оставила своё охладевшее тело и шагнула к столу, где писала все свои письма. Теперь она видела, как бабушка любит её, знала, что и отец, и мать никогда не уезжали в город, а погибли в пожаре, из которого в последний миг вынесли только её саму — грудного младенца. Всё это открылось ей сразу и легко, как будто ей стало доступно всё на свете.

Доступно и бесполезно.

Лили была призраком и поначалу очень из-за этого расстроилась. Однако довольно скоро ей пришла в голову мысль, что её призрачное состояние позволит отыскать таинственную фею, которая так поддерживала её, но не сумела спасти.

Не было нужды красться и уходить из дома тайком. Лили поднялась высоко над посёлком, поплыла над лесом, ведомая странным чутьём. Наверняка оно возникло потому, что фея очень-очень любила её и сейчас сильно скучала и ждала нового письма!

Лили ни капли не сомневалась.

Она рассчитывала найти домик феи в чаще леса, но вместо того чутьё привело её к старому кладбищу, которое даже призрачной Лили показалось страшным и зловещим. У покосившихся ворот высился домишко, в окне которого горел свет. Хоть Лили и могла пройти сквозь стены, она приникла к пыльному стеклу, силясь рассмотреть, кто же там живёт. Не могла же тут обитать её обожаемая фея!

Прямо у окна, сквозь которое заглядывала Лили, стоял стол, где разместился красивый писчий прибор и стопка бумаги, чуть поодаль лежали сияющие конверты. У стола суетилась высокая женщина, красивая, но с такими тёмными и холодными глазами, что Лили никогда бы не сумела назвать её феей.

Она видела, как женщина достала конвертик, тот самый конвертик, что Лили, едва держась на ногах, вкладывала в щель дуба, и пронзила бумагу острым стилетом. Лили стало больно, будто она ещё не умерла.

Рассердившись, Лили ринулась в дом.

— Так вот кто ты есть, ты ведьма! — закричала она. — Это ты привела меня к смерти!

— Надо же, первый раз какой-то дух сумел пробиться ко мне! — засмеялась ведьма. — Ты подарила мне почти шестьдесят лет жизни, милая Лили.

— Это мои годы! — и призрачная Лили кинулась к ведьме.

Совсем крохотная, Лили всё же обладала огромной силой. Она схватила ведьму за руки и… проникла в неё, впиталась в её тело.

…Спустя час Лили открыла глаза. Пусть ей предстояло привыкнуть, что теперь она совсем не ребёнок внешне, но это было по-своему замечательно, ведь ей нужно было написать столько писем, чтобы вернуть украденные у многих и многих детей годы и улыбки.

***

Я прочёл концовку Королеве мечей и долго смотрел, как она размышляет с чашкой чая.

— Да, такой конец мне нравится больше, — наконец она взглянула на меня. — Но не кажется ли тебе, что…

— Что и Лили может стать злой ведьмой? — я пожал плечами. — У неё есть выбор.

— Ах, выбор, — Королева мечей засмеялась. — Что ж, именно этого ей не хватало.

— Так и есть, — согласился я.

За окнами гас закат, и мы собирались разговаривать с Королевой мечей всю ночь напролёт.

========== 230. Прийти в себя ==========

Оказавшись в тишине и темноте — в который раз — я замер, точно прощупывая пространство. Оно не являлось пустотой, но как будто бы не было наполнено, в нём не чувствовалась готовность воспринять идею и раскрыться в творении, и такого я не встречал никогда прежде. Здесь только условно существовал верх и низ, что до других направлений, то они отсутствовали. И никакого света, никакого, даже самого робкого. Зрение оказалось абсолютно ненужным.

Я сделал шаг, но ничего не изменилось, и вскоре мне пришлось признать, что я словно исчезаю, перестаю существовать здесь. Тьма заставляла отказаться от собственного тела, забыть о нём или вырваться за его пределы.

Может, в этом и смысл?

Опустившись на то, что здесь являлось землёй — плоскость, лишённую каких-либо качеств, я представил, как покидаю сам себя, отказываюсь от определённости, лишаюсь ощущений, которые помогают ограничить собственное я. Это получилось не сразу, даже робко подняла голову паника, но в определённый момент меня охватило спокойствие.

Меня больше не было во мне.

***

Что есть реальность?

Наверное, каждому страннику приходилось решать этот вопрос, ведь среди веера миров было так легко наткнуться на нечто невообразимое, меняющее любые представления, искажающее всякие известные законы. Отказавшись от тела, я увидел мир, что принял меня, иным, ярким и красочным, но только эти ощущения ничуть не соответствовали зрению. Далёкое от прежнего восприятие не давало мне осмыслять новый опыт, точно вместе с телом я забыл где-то позади и привычное сознание.

Был ли я собой в тот миг, когда согласился на путешествие?

***

Скользнув в новую плоскость, я понял лишь, что теперь не имею границ. Возможно, я сам стал миром, пророс или протёк в структуру пространства, раскинувшегося вокруг меня. И чем дольше я оставался внутри, тем стремительнее разворачивались образы вокруг. Точно эта реальность начала черпать из меня, воспроизводить накопившиеся во мне идеи, которым прежде будто бы и не находилось выхода.

Возможно, о таком мечтает каждый, хоть немного склонный к творчеству. Я с удивлением обнаружил, что любая мысль воплощается без изъяна, без искажения, так же отчётливо, как и пришла, зародилась, выросла в глубинах меня самого.

Я любовался тем, что получалось, пока не задался вопросом, как всё это выглядит для меня внутри привычной клетки. И стоит ли искать возвращения?..

Стоит ли?

***

Быть миром, почти безграничным, почти всесильным, оказалось так увлекательно. Я тёк и переливался, я дышал и звенел, и только на самой грани, где-то неизмеримо далеко ещё хранилась память, что я прежде имел меньшие размеры, мог собраться в единой точке и… чувствовать, а не созерцать, действовать, а не растекаться.

Было ли это на самом деле?

И когда по мне расползлось сомнение, я утратил память.

***

Что делает нас собой?

***

Я пробудился в собственной постели и долго смотрел в потолок. Память внутри меня напоминала расколотый витраж, я никак не мог собрать цельную картинку, никак не мог рассмотреть, что же там было. Где я находился, как попал домой?

Мне казалось, что кто-то должен был принести меня сюда, но рядом как будто бы никого не оказалось. Тело ощущалось болезненно тяжёлым, и я почти не хотел владеть им, но никак не получалось понять, откуда же у меня понимание, что значит свобода от его оков.

Я что-то упустил.

Наконец я заставил себя встать и закрыть балконную дверь, одеться, спуститься на кухню и поставить чайник.

Я умылся холодной водой, пока осколки памяти внутри меня дребезжали и разлетались всё более мелкими кусочками.

Я почти отказался от поисков.

Я.

Я был сам у себя, и уже это меня безмерно удивляло, хотя раньше я никогда бы не сумел найти причин для такой реакции.

***

Когда чайник вскипел, когда по дому пополз аромат свежезаваренного чая, я прикрыл глаза.

Может, на самом-то деле я не выбрался, а всё ещё в каком-то там? Возможно, это игра сознания? Вдруг я… по-прежнему расползаюсь в темноте?..

Что было верным?

Где начинаюсь и кончаюсь я сам?

***

Череда вопросов тоже разлетелась вдребезги. Сквозь солнечный день ко мне шагнул брат. Он не улыбался. Он щурил глаза.

— Что ты опять делаешь с собой? — спросил он, и вот вокруг нас разлился мрак. Не было ни утра, ни чая, ни дома.

— Что делаю? — повторил я.

— Приди в себя.

— Что есть я? — теперь мне захотелось усмехнуться, но я понял, что без тела это было бы невозможно.

Я потянулся к себе в пространстве и нашёл только сломанную куклу, только разрушенный манекен. Брат неодобрительно качнул головой и коснулся лба того, что должно было быть моим телом.

Боли тут не существовало, но я, кажется, изобрёл её краски, когда меня рвануло из пространства внутрь скромной клетки плоти, за рёбра, ко вновь забившемуся сердцу.