365 сказок (СИ) - Страница 148

Впрочем, я уже решился прервать тишину окликом, абсолютно уверенный, что тот, другой, меня услышит, когда раздался голос:

— Так ты нашёл все карты?

В тот же миг от колонны отделился силуэт, и я узнал отца.

— Главное, что отыскал твою, — усмехнулся я, оглядываясь уже совсем с другим чувством. — Неужели твои новые владения?

— Нет, здесь и я, и ты — гости, потерявшиеся во времени, — он протянул ко мне ладонь, и я отдал карты, хотя одну из них теперь хотелось оставить себе.

— Да, это все, — он кивнул и лукаво улыбнулся мне. — И ты пытался понять?

— Не вышло, — пожал я плечами. — Когда-нибудь потом я найду им объяснение.

— Когда-нибудь. Например, сегодня за вечерним чаем, — подтвердил он. — А ещё у тебя с собой ключи от этого замка.

— От этого? Но я не видел тут ни одной двери, никаких замков, — удивился я, сжав инстинктивно связку в кармане.

— Потому что нет ключей, — терпеливо пояснил он. — Разве же непонятно?

— И кому я должен их отдать, если ни ты, ни я здесь не хозяева?

— О, хозяин придёт. Оставь их у входа, — он развернулся. — Мне пора, но я зайду вечером, — и исчез, как это с ним случалось.

Я извлёк ключи на свет и неодобрительно оглядел холл. Где же тут выход, где там нужно их оставить?

***

У дверей, удивительно, но самого обычного размера, был вмонтирован в каменную кладку крюк. Там-то я повесил ключи, хоть расставаться с ними и не хотелось. Дверь была приоткрыта, казалось, она и вовсе не может больше закрыться, щели было достаточно, чтобы выскользнуть наружу, но я всё равно помедлил. Обернулся посмотреть на зал.

Тот преобразился — на колоннах горели факелы, а вход в коридор преграждала дверь, которой прежде точно там не было. Что ж, такого следовало ожидать.

Протиснувшись в узкую щель, я оказался в своём саду и даже пожалел, что осень осталась там, в иной реальности. Здесь же вечерний свет, наполненный жаром, звенел от стрёкота кузнечиков и дрожал от аромата цветущих лип.

Бездумно сорвав немного свежих цветков, я отправился делать чай с липой. Отец обещал зайти, а он никогда не говорит впустую.

========== 168. Светлячки ==========

Снова был солнечный день, и опять город раскрывался мне, уводя всё дальше то узкими улочками, то широкими проспектами, то переулками, выходящими к паркам. Признаться, именно сегодня я не хотел никаких городов, но дверь открылась и я не мог ей отказать.

Я надеялся попасть в лес или даже пустыню, но не в средоточие каменных зданий, пусть и с колоннами, не в самый центр города, больше напоминающего лабиринт. Однако пробродив здесь более получаса, я всё же признал, что город необыкновенно хорош. Да и жители его мне нравились, хотя бы тем, что не проявляли никакого лишнего любопытства по отношению к незнакомцу.

Довольно скоро я оказался в парке и замер там у круглого пруда, столь совершенной формы, что сразу становилось понятно — он рукотворный, почти произведение искусства. На берегу его высились беседки, белые кованые решётки отражались в стоячей воде, создавая удивительный кружевной узор. В одну из таких я в итоге и вошёл, только чтобы отдохнуть и подумать, где именно дверь отсюда.

Впрочем, мне не позволили задуматься — в беседку ворвался Северный Ветер.

— Эй, Странник! — воскликнул он.

— День добрый, — я улыбнулся. — Как твои раны и твоя любовь?

Он чуть помрачнел, но всё же ответил:

— Раны не беспокоят, а любовь… Что до неё, то я поспешил оставить эту страницу в прошлом.

— И получилось?

Он помолчал, а затем, усаживаясь напротив меня, заметил:

— Нет, и ты сам понимаешь почему.

Оставалось только кивнуть.

— Так отчего ты здесь? — он взглянул на меня так пристально, точно надеялся прочесть мысли.

— Дверь привела, — пожал я плечами. — Теперь ищу новую.

— Но ведь вечером тут фестиваль, — Ветер вдруг схватил мои ладони. — Ты должен это увидеть.

Внутренний компас подсказывал мне, что раньше я всё равно не смогу уйти, так что я согласился:

— Раз уж так, то увижу.

— У меня не было возможности выразить тебе благодарность, — продолжал он, чуть улыбнувшись, — потому будь моим гостем.

***

Обычно ветра любили забраться повыше, побродить крышами, потанцевать на шпилях башен, разогнать голубей или иных птиц, но Северный повёл меня переулками к реке, где мы устроились на берегу.

— Праздник начнётся с закатом, — пояснил он, выуживая из ниоткуда термос с чаем. — Ну а пока мы можем отдохнуть здесь.

— Ты изменился с того дня, — отметил я, принимая термос и отвинчивая крышку, которая стала для нас одной кружкой на двоих.

— Может, захотел жить, — пожал он плечами.

Мы помолчали, а потом разговор завязался сам собой, и больше ни он, ни я не касались обстоятельств нашего знакомства. Ветра всегда знали немало историй и любили послушать чужие, потому мы прекрасно провели время за сказками и чаем, который будто бы и вовсе не кончался в термосе.

Наконец запад окрасился золотом, и Ветер поднялся на ноги.

— Вот теперь нам пора лететь.

— Куда? На площадь? — спросил я.

— Нет, фестиваль рождается на мосту, — и он потянул меня прочь, поднял над городом, и вскоре мы уже стояли на верхней точке моста, далеко над процессией, что только собиралась отправиться в путь. Местные жители или привыкли к проделкам ветров, или не заметили нас, слишком захваченные праздничным возбуждением.

Грянула музыка, и процессия двинулась вперёд. Разодетые в яркие наряды, танцуя и напевая, через город двигались бродячие артисты, жонглёры и акробаты, звонко играл оркестр.

— Чему же посвящается этот фестиваль? — спросил я, удержав ринувшийся вперёд Ветер за запястье.

— О, ты увидишь, тебе понравится, — усмехнулся он.

И мы опять взмыли над крышами, закружились в потоках воздуха, света и музыки.

***

Когда небо уже стало тёмно-синим, а звёзды в нём замерцали особенно ярко, мы оказались над парком, который расстилался вдоль реки.

— Вот теперь самое важное, — объяснил Ветер. И мы соскользнули вниз.

Вокруг сразу оказалось так много людей, их лица словно светились изнутри счастьем и радостью. И каждый держал в руках банку, укрытую салфеткой.

Ветер увлёк меня ближе к воде, и там мы замерли в тени, рассматривая толпу.

— Здесь есть поверье, — говорил Ветер, пока вокруг играла музыка и слышался смех. — Если в летнюю ночь выпустить светлячка из банки, и он засияет во тьме, то весь следующий год рядом будет удача и счастье. Так что здесь — новый год. И сейчас…

— Они выпустят светлячков? — я вздохнул. — Должно быть, это невероятно.

— О да, — кивнул Ветер. — Ты захочешь смотреть ещё и ещё.

Тем временем над людьми вздохом пронёсся последний музыкальный аккорд, и вечер в один миг переполнился тишиной, звонкой, налившейся радостным напряжением. Все молчали, утих даже Ветер, и только тонкий-тонкий едва слышный звон можно было разобрать под кронами деревьев.

Это светлячки нетерпеливо сновали в своих стеклянных банках, ожидая мгновения свободы.

Прошло несколько минут, прежде чем все присутствующие разом, слитым в единое жестом сорвали с банок салфетки и платки, и те вспорхнули потревоженными мотыльками. Стекло хранило внутри кусочек темноты, а в следующее мгновение погасли все фонари и фонарики, дарившие яркий праздничный свет.

И снова пала тишина, прокатилась волной над толпой. Ночь обступила и обняла, тёплая, тёмная, звёздная. Каждый пришедший поднял банку на уровень груди, положив одну из ладоней на крышку.

За каждой стеклянной стенкой медленно начал наливаться свет, призрачно-зеленоватый, он становился всё ярче, оборачиваясь десятками снующих в стеклянном плену огоньков.

А затем все разом открыли крышки.

Облако светлячков ринулось вверх, закружилось, звеня крылышками. Они сияли так ярко и прекрасно, образовывали целые звёздные скопления, и я невольно затаил дыхание. Ветер стоял рядом со мной, улыбаясь.

— Я был болен, ты знаешь, когда нашёл этот мир, — сказал он. — Я не знал счастья. Но пришёл сюда как раз вовремя. И этот свет исцелил меня.