365 сказок (СИ) - Страница 146

— Это он их и оставил, — тут уж мне пришлось усмехнуться. Что поделать, я слишком часто и много соприкасался с таким сущностями, которые других повергали в совершеннейший шок или же заставляли впадать в благоговение.

— Странник, — выдохнул Часовщик. — Если я заберу их, то мой магазинчик всегда откроет тебе двери.

— Как будто раньше я там был незваным гостем, — я наконец стал серьёзным. — Они должны быть там, с остальными. Я уверен, среди тех найдётся им компания.

— Да… Безусловно, — он выудил прямо из воздуха футляр и бережно уложил туа песочные часы. — Простите.

Мы вернулись к столу и дальше разговаривали уже как старые приятели, ничего не стесняясь. Потом Часовщик ушёл, а утро перетекло в день.

***

В мире сновидений я оказался неделей позже. Мне не повело, вокруг разыгрывался сущий кошмар, а двери, которая вывела бы меня прочь, никак не находилось. Проснуться тоже нисколько не получалось и я блуждал по узким улицам чёрного города, ожидая, что вот-вот местная тьма настигнет меня и, может быть, когда я буду ею сожран, то открою глаза в собственной постели.

Клыки хищного мрака щёлкали уже очень близко, я чувствовал его жаркое дыхание, когда вдруг в одной из глухих стен образовался прямоугольник. Он всё рос, заполняясь изнутри приятным золотистым свечением, вот уже превратился в дверной проём, а рядом с ним нарисовались два больших витринных окна.

Тут же я узнал магазинчик и, вскочив на едва заметный выступ крыльца, рванул дверь на себя, влетая в лучащийся теплотой зал, в звенящее тысячами часовых голосов пространство.

— Странник! — обрадовался мне Часовщик, выходя из-за ближайшего стеллажа.

— Добрый вечер, — кивнул я и оглянулся на дверь. Но ни за её стеклянной плотью, ни за витринами не виделся мне больше чёрный город. Родные улицы, освещённые мягким закатным солнцем, ждали меня.

— Именно это я имел в виду, — продолжал часовщик, точно не было никакой недели с нашего расставания.

— Теперь я понимаю до конца, — я накрыл ладонью сову на груди. — Благодарю, это было необходимо.

— Иначе мой магазинчик не отозвался бы, — Часовщик оглядел помещение. — Хотите посмотреть необычные товары?

Мне стало любопытно, и я только кивнул в ответ.

***

Домой я вернулся к полуночи, вдоволь нагулявшись между полками, наполненными столь диковинными часами, что и рассказать о них было бы почти невозможно. Нашлись там и те самые, что недолго простояли на моей каминной полке. Песок в них светился будто бы даже ярче, а стекло искрилось радужным бликом.

— Да, тут им определённо нравится, — заметил мой удивлённый взгляд Часовщик. — Определённо пришлось по вкусу.

— В этом я ни капли не сомневался, — мне хотелось добавить и что-то ещё, но Часовщик прижал палец к губам, и мы двинулись дальше, прислушиваясь к тишине, порождаемой бесконечным тиканьем.

Даже вспоминать об этом было приятно.

***

История началась с чая, чаем она и закончилась. Я снова видел в гостиной, и в чашке танцевал блик камина, вот только никто пока не стучал в двери. Темнота плыла за окнами тихая и полная звёзд.

Вытащив свою часовую сову, я рассматривал её, положив на ладонь. Впервые меня посетила мысль, откуда же всё-таки Часовщик её взял. Собрал ли он такие часики сам — я видел его работы, они были прекрасны, а может, кто-то отдал сову взамен чего-то другого?

Эти вопросы пробуждали моё воображение, нашёптывали истории, и вскоре я поднялся в кабинет, понимая, что никто больше не постучит ко мне этой ночью. Было самое время писать новые сказки.

========== 166. Поезд и связка ключей ==========

Я проснулся и некоторое время не мог понять, где на самом деле оказался. Мерный шум движения накатывал волной, койка была узкой, и только через томительно долгое мгновение я узнал наконец, что это поезд. В купе я был один, окна едва прикрывали коротенькие голубые занавески, а за ними неслись, смазываясь в полосы не деревья даже, а целые вселенные.

Поезд, мчавшийся через миры.

Ничего необычного — для странника, конечно, — в нём не было. Каждый путешественник хотя бы однажды входил в купе или плацкарт, запрыгивал в открытую дверь пустого товарного вагона. Но обычно требовалось всё-таки выбрать этот путь, а я попал сюда будто бы совершенно случайно из собственной постели.

Потянувшись, я поднялся, приноравливаясь к покачиванию, и открыл дверь, выглянув в коридорчик. Никого. Каждое путешествие этим поездом оказывалось в чём-то непохожим на предыдущие. То в вагонах можно было встретить старых приятелей, то в них не находилось ни единой души, то царил свет, то возникала тьма. И на этот раз я, похоже, столкнулся с одиночеством.

У меня не было при себе никаких вещей, потому я оставил купе и двинулся к тамбуру, надеясь найти проводника, если таковой вообще тут существовал, либо выбраться к переходу между вагонами. Поезд нигде не останавливался, так что мне предстояло прыгнуть из него на ходу, едва я замечу тот мир, что понравится мне больше других.

Дверь в купе проводников оставалась приоткрытой, то чуть отъезжала, то почти захлопывалась, и сквозь узкую щель пробивался мерцающий свет. Я прошёл дальше, и вдруг всё пространство захватил высокий звук, стон металла — состав останавливался.

Когда я замер в тамбуре, вагоны уже едва двигались, а потом поезд вздрогнул и встал окончательно, точно врос в рельсы, по которым бежал. Дверь на перрон открылась сама собой.

***

Город, как вуалью, был затянут туманом. Всё дышало осенью, сыростью, очертания зданий расплывались, походили на тёмные пятна, оставшиеся на влажной акварельной бумаге после прикосновения кистью. Вокзал — ближайшее ко мне здание, подмигивало озарёнными тёплым светом окнами, но вот надпись, подсказавшую бы, куда я приехал, тоже съел туман.

Едва я отступил от состава на пару шагов, как тот сорвался с меcта с протяжным гудком, так быстро, точно ему и не нужно было разгоняться. Мимо пролетели тёмные вагоны и тут же потерялись, растворились во мгле. Только звук затихал вдали.

Пожав плечами, я решил, что будет интересно войти в вокзал и наконец-то осмотреться.

***

Внутри обширный холл больше напоминал зал храма. Сходство усиливалось из-за поднимавшегося вверх купола, поддерживаемого колоннами и украшенного лепниной и росписью. Рассматривая её, я так сильно запрокинул голову, что вскоре почувствовал головокружение. Тогда только пришлось отвлечься.

Кроме меня в вокзале никого не было. Да и он, честно говоря, напоминал мне сновидение, будто вот-вот потечёт или изменит форму. Находиться тут было одновременно и очень любопытно, и почти тревожно.

Я миновал кассы, где не нашлось очередей и билетов, прошёл мимо скамеек, где могли бы ждать встречающие или уезжающие прочь, а затем добрался до дверей, выпускающих в город.

Но едва я распахнул их, в глаза ударил солнечный свет.

***

Ни тумана, ни города. Из вокзальных дверей я вышел в новый мир, солнечный и цветущий, наполненный летним жаром и ароматом цветов. Здесь я стоял на тропе, и где-то внизу — мне не было видно, я только слышал — нёсся поезд, подавая гудки, звеня по рельсам стальными колёсами.

Едва звук затих вдали, я начал спускаться с холма, рассудив, что раз уж оттуда ничего не рассмотреть, то не стоит там и оставаться. Впервые за всё время в груди тягучим гулом отозвался внутренний компас. Дверь, на которую он указал мне, находилась совсем рядом, у железнодорожной насыпи. Я видел внутренним взором, как она рисуется в воздухе, ожидая меня.

Нужно было поспешить.

Пробираясь между кустов лещины и боярышника, среди дрока и барбариса, я так сосредоточился, что перестал улавливать и красоту мира вокруг, и его певучесть. Но вскоре заросли уступили, отпуская меня на открытое пространство. Здесь, скрываясь среди высокой травы, бежали рельсы.

Я непременно дождался бы поезда, если бы не попал в этот мир именно так. Теперь же нужно было выйти иным способом. Дверь, правда, не заставила себя чересчур долго ждать, открылась сияющим проёмом.