365 сказок (СИ) - Страница 132

В мире больше не было прежней красоты, даже солнце не казалось прекрасным, и выжившие драконы решили, что не вернутся на прежние места, пока люди не изменяться или пока… их не станет.

Последний город страдал от голода и жажды. Люди обозлились друг на друга и…

***

Однажды дракона разбудил грозовой раскат, такой же ясный, громкий и чудесный, как тот, что дал ему жизнь. Открыв глаза, дракон удивлённо вдохнул свежий воздух, невероятно чистый. Мир снова изменился, и, похоже, где-то родился ещё один дракон!

Как давно они не появлялись на свет!

Ликующее пение всего племени охватило всю реальность. И заново вставали леса, и снова бежали реки, и в полях колосились травы. Не осталось ни одного человеческого существа, вся земля осталась лишь драконам да животным, лишь существам, что не могли принадлежать к роду человеческому, да птицам.

И только в одном месте оставалась пустыня — камни расступились, поглощая последний город, и вновь сомкнулись, сошлись огромным плато, окаймлённым умирающей рекой и тёмным лесом, куда не могло заглянуть солнце.

Так земля напоминала самой себе, что люди принесли ей лишь боль.

***

Такой была драконья сказка. И мне не хотелось спорить с приславшим её, что род человеческий может жить иначе. Что толку, если в их реальности уже случилась катастрофа? Отложив письмо, написанное лунным лучом на хрупком пере ворона, я подошёл к окну. Над городом собиралась гроза, тучи наступали юга, погромыхивали, яростно сверкали клыками молний.

Интересно, родится ли хоть один дракон, когда к нам придёт эта стихия?..

Я улыбнулся, и тут же на подоконнике зазвенели первые капли.

========== 151. Алтарный камень ==========

Закат пах свежескошенными травами и нагревшимися камнями, хотя в этом мире, по крайней мере там, где я сейчас находился, не было ни того, ни другого. Я стоял среди песчаных дюн, и только высокий кустарник с мелкими белыми цветочками едва шелестел листвой рядом. Я прошёл немного дальше, пока наконец не заметил плоский алтарный камень, полузанесённый песком. Кажется, именно его мне нужно было найти.

Сердце внутри встрепенулось, а значит, скоро откроется дверь.

По этой реальности я бродил уже долго, с самого здешнего утра, но не отыскал почти ничего любопытного, только кустарник и песок, песок и кустарник. Поначалу я ждал, что окажусь у моря, но не нашлось даже ручейка, потому мне не терпелось выбраться.

Между тем солнце тонуло в облаках, тени стали ещё длиннее, и я коснулся алтарного камня, вдруг решив, что, возможно, ему требуется хоть какое-то моё внимание, чтобы дверь отворилась. Но вряд ли этот камень когда-либо питали кровью, он был слишком чист, слишком прохладен на ощупь. В нём не спала кровожадная сила.

По дюнам пронёсся ветер, но больше ничего не изменилось. И в то же время я как будто бы абсолютно точно знал, что дверь должна была открыться. Вот прямо сейчас. Только отчего-то этого не произошло, словно бы её нечто сдерживало. Мир предлагал мне уйти, но не показывал выход. Странно.

Наверняка этому есть простое объяснение — я что-то сделал неверно. Алтарь здесь расположен не зря, он ожидает жертву, но какую?

Что такого мог предложить камню странник, кроме самого себя?

Я опустился на песок, прислонившись спиной к нагревшемуся за день алтарю. Ничего не приходило в голову, но и омрачать здешние места маленькой, но всё-таки кровавой жертвой не хотелось. Скорее всего, я слишком утомился, чтобы мыслить связно.

Постепенно закат угасал, а меня стало клонить в сон. Почти не хотелось сопротивляться, я даже забыл о двери, о настойчиво гудящем внутри ощущении, что пора уходить.

Я закрыл глаза всего на минуту.

***

Из темноты вокруг вырастали стены удивительного храма. Они были увиты цветами и возносились так высоко, что потолок тонул в сумраке. Да и сам зал был огромен, отполированный до зеркального блеска мрамор пола ловил неяркие блики нескольких свечей, что стояли у основания колонн. Другого источника света как будто бы не находилось, и всё же отчего-то атмосфера не казалась мрачной.

Я осторожно двинулся вокруг ближайшей колонны. Зрение постепенно привыкало к полумраку, и я начинал разбирать красивые фрески, где вырисовывались сражения с диковинными монстрами, лепнину и, конечно, бесконечные плетущиеся цветы.

Кое-где они лианами свешивались из-под незримого потолка, местами струились потоком прямо по полу, и все были усеяны крупными бутонами. Воздух, наполненный сладковатым ароматом, дурманил.

Я рассматривал это место и только немного погодя понял, что стены будто отодвигаются. Сколько бы я не подходил к ним, они отступали назад, мрак вокруг них сгущался, а вскоре они вообще обращались колоннами, приходилось начинать сначала.

Гоняясь за стенами, я не сразу приметил, что где бы ни остановился, отовсюду вижу центр зала, который оказался ярко освещённым. Там возвышался белый алтарный камень. Оставив попытки добраться до стен, я двинулся к нему. Алтарь не стал убегать от меня, и скоро я смог коснуться гладкой и прохладной поверхности.

Здесь же стояла пустая серебряная чаша, наверняка для подношений, но что именно нужно было возложить на алтарь, я не знал, как не понимал этого там, среди песчаных дюн.

Но я находился во сне, и это был несомненно мой сон!

Я снова оглядел зал, желая захватить контроль над этой сновидческой реальностью, и вскоре мрак развеялся, открывая высокие своды потолка, многочисленные ряды колонн, светлые, украшенные фресками стены… и множество цветов.

Нашёлся и выход из храма.

Направляясь к нему, я не переставал удивляться изысканной красоте этого места, а когда остановился на пороге, улыбнулся — мир за дверями храма тоже был по-настоящему прекрасен.

Неподалёку от ступеней, ведущих к вратам — нельзя было назвать это просто дверьми — бежал быстрый и чистый ручей. Дно его устилали светлые камни, и я не удержался, спустился к берегу и зачерпнул их в горсть.

Вода оказалась ледяной, но я только улыбнулся, пусть заломило запястья. Может быть, эти камни подойдут?

Среди дюн я не видел ручьёв и камней, но, кажется, всё ими грезило. Вернувшись в храм, я сложил свою ношу и свою жертву в чашу.

На мгновение сновидческая реальность поколебалась, а затем разошлась в стороны, как если бы была старой тканью, что разорвалась по центру. Я открыл глаза.

***

Закат давно прогорел, и только звёзды смотрели на меня с интересом. Я поднялся и увидел, что на алтаре разбросаны белые и серые влажные камни. Почти неосознанно я подошёл ближе и разложил их в порядке, который казался мне верным. Тотчас напротив меня раскрылась дверь, будто соткавшись из неверного звёздного света.

Улыбнувшись, я не стал заставлять её ждать, но, уже проходя под аркой, оглянулся, чтобы увидеть, как жертва исчезает с алтарного камня.

Дверь за мной тотчас закрылась.

***

Вокруг расстилался свежескошенный луг, немногим дальше морские волны облизывали леденец побережья, шурша по гальке и таская туда-сюда блестящие камешки. Было очень тепло, очень ярко.

Интересно, тот, песчаный, мир тоже служил побережьем этому?

Я, конечно, подошёл к воде. Нельзя не коснуться моря, когда попадаешь к нему в гости. Присев на обломок скалы, я с удовольствием протянул ладони плюющимся пеной волнам.

Как же прекрасно! Это даже больше походило на подарок, а не на путешествие.

Может… Так оно и было?

Алтарь подарил мне не дверь, но путь к тому месту, что наверняка должно было мне понравиться?

В набегающей воде я заметил хрупкий маленький кораблик. Крошечную игрушку, смело сражавшуюся за свою жизнь. Поймав её, я поднёс парусник к глазам, рассматривая, с каким трогательным умением, с какой точностью был он сделан. Носовая фигура изображала вставшего на задние лапы льва, и я усмехнулся его раскрытой в свирепом рыке пасти. Какой чудный кораблик, какой смелый.

Я не торопился отпускать его обратно. Море разбило бы его о камни, а такая прелесть всё же должна была жить. Его следовало подарить кому-нибудь, кому-то, кто живёт очень близко к морю. Например, смотрителю маяка.