365 сказок (СИ) - Страница 113

Я закрыл глаза, улыбаясь. Странный мир мне понравился, хоть в нём и скрывалось что-то хищное. Наверное, я с самого начала находился внутри, постепенно врастая всё сильнее, пока не слился целиком.

Сердце океана всё билось и билось.

Когда реальность сменилась, я не заметил.

***

В кухне мешался запах кофе с ароматом корицы. Только у плиты стоял не я, не я творил кофейную магию.

— И как тебе мир?

— Странный, но интересный, — пожал я плечами, подходя ближе. — А ты почему здесь?

— Скучал? — предположил он.

— Ты?

Мы улыбнулись друг другу. Кофе был почти готов.

— Завтра я принесу тебе ещё один любопытный мирок, — сказал он, наливая напиток в две чашки. — Тебе понравится.

— Спасибо…

И разговор замер. С ним обычно не было нужды разговаривать, достаточно было краткого соприкосновения.

В окна стучалась влажная ночь. Манила дождём и запахом продрогших улиц. Май танцевал на крыше дома напротив, играя с фонарями и бликами света.

Как остался один, я тоже не заметил. Только вторая чашка кофе оказалась допитой.

***

Позже я задумался, как много соприкосновений с дивными и чудесными существами выпало мне на долю. Как много их! Но… вечерами я часто остаюсь в одиночестве. Впрочем, это ничуть меня не тяготило.

И удивляясь себе, я набросил куртку и вышел во влажную ночь. Дождь уже перестал, небо казалось опрокинувшимся тёмным океаном. Мне даже показалось, что оно тоже начинается прямо от крыш, врастая в них не трещинами, но корнями.

Чтобы почувствовать лучше, я нашёл пожарную лестницу и поднялся, открывшись разом всем ветрам и всей черноте. Стоя на гулкой жести, я всматривался в глаза звёзд, в рваные клочья облаков, а видел волны и пену, очертания островов и даже корабли, плывущие в тишине и тьме.

Взошла луна — мощным маяком разбросала свой свет по морским волнам. Мне тоже захотелось плыть к ней, оказаться кораблём и расправить паруса, вдоволь набирая густого, пропахшего маем ветра.

Но я стоял на крыше, а беспокойное небо мчалось мимо меня. У меня не было ни крыльев, ни парусов. Только май в душе и сердце.

Я спустился много позже, когда окончательно продрог, а небо стало плеваться мелким дождём. Фонари на улицах погасли, только самые широкие проспекты ещё дрожали робкими огоньками. Было очень поздно или почти уже рано. Небо проглотило луну.

Остановившись на крыльце, я вдруг понял, зачем всё это было. Если когда-нибудь мне будет суждено выбрать мир, в котором я окончательно пропаду, растворюсь, обратившись лишь капелькой, лишь вздохом ветра, то в этом мире обязательно будет океан. Им я и стану. Что может быть лучше для путника?

========== 130. Сэй ==========

Горел костёр, и снова собрались путники. Я сидел чуть в стороне, голоса доносились приглушённо, иногда кто-то трогал струны гитары — совсем недолго, будто лишь пробовал, а песня всё не приходила.

Наверное, я почти погрузился в сон и уж точно соскользнул в дремоту, всё казалось немного сказочным и эфемерным. И среди этих мягких образов, нежного бормотания огня и бесед ни о чём вдруг всплыли чёткие и ясные слова. Голос был звонок и чист.

***

У неё было жёсткое сердце, стальной взгляд, крепкий хребет. Если уж она вцеплялась во что-то, не было возможности отобрать, если она желала чего-то, то обязательно достигала.

Её волосы рано выбелили ветра, а кожа оставалась гладкой и нежной на вид… но не на ощупь, потому что едва прикоснёшься, как можно было понять — лицо её будто выточено из мрамора.

Её руки и пальцы никому не уступили бы в ловкости, тело никому не уступило бы в силе. И всё, чем она была, казалось людям ледяным штормом, холодной и расчётливой бурей.

Её звали горной ведьмой, нарекали воином без совести, проклинали и звали богов, чтобы погубить её, но себя она нарекла Сэй, и так и жила с этим именем у истоков ледяной горной реки в хижине, что выстроила сама, ни у кого не попросив помощи.

Одиночество совсем не тяготило её. Охота, тёмные искусства, магия скалистых вершин — всего этого ей хватало, чтобы чувствовать себя сильной и радостной. Зачем ей были люди, посвятившие себя скучному возделыванию всё быстрее беднеющих полей? Зачем ей были их мелкие дрязги, когда никто из них не умел говорить с душой гор?

Лишь изредка, когда сквозь лежавшую ниже по течению реки проносился всадник, воин, служивший чести, она задумчиво смотрела на дорогу. Казалось, что в этой жизни было что-то важное. Но, конечно, всадники уезжали прочь, не оглядываясь, а жить приходилось сию секунду.

Иногда она теряла счёт годам. Красота её — дикая и неправильная по меркам людей из селения — не меркла с возрастом, сила не уменьшалась. Стоило ли отмечать каждый отрезок от краткого леса до холодной зимы?

Чудилось ей, что так всё и будет продолжаться, но она находила в этом особую прелесть, ей нравилось, как устоялся ход вещей. В каждом дне она была уверена, и сердце её только сильнее обрастало камнем.

Над скалами разлилось предчувствие зимы, ещё холоднее стала вода в реке, припорошились снегом камни, облетел лес, и только ели упрямо зеленели сквозь серебро инея. Сэй вышла на каменный уступ оглядеть свои владения и заметила, что неподалёку от деревни, там, где дороге приходится огибать утёс, отчего она очень близко подходит к лесу, замер вороной конь. Он склонял голову к лежавшему человеку, пронзительно ржал, не желая покидать его, и Сэй сощурилась, пытаясь понять, что же там произошло.

Она знала короткий путь, более того — ветра снесли бы её в считанные минуты. И решив, что сегодня хороший день, чтобы обнаружить коня, Сэй сразу же оказалась внизу.

Она подошла к вороному, испуганно прянувшему в сторону, и присела рядом с мужчиной. Тот был ещё жив, но в боку его торчал обломок стрелы, а кровь так пропитала одежду, что та встала колом.

Сэй коснулась холодными пальцами лба, и мужчина открыл глаза, с трудом сфокусировавшись на ней.

— Кто ты? — спросил он.

— Сэй. А ты?

— Зови меня Арт, — он закашлялся. — Похоже, я умираю.

Сэй задумчиво посмотрела на него. Прежде ей не приходилось спорить со смертью, и в этот раз она чувствовала возможность пересечь новый рубеж, найти в себе ещё больше силы. Судьба Арта ничуть её не волновала. Но смерть — могущественная соперница, которую нельзя победить, однако каждый день отсрочки её победы уже выигрыш.

— Нет, — сказала Сэй наконец. — Все умирают, но твоё время пока не пришло.

Она подхватила его на руки и перенесла в свою хижину, где уложила на волчьи шкуры. Всю ночь она готовила отвар, а затем легко извлекла стрелу, заговорив магией наконечник, и зашила суровой ниткой края раны.

Арт страдал от боли, лицо его было белым, как полотно, но он сжимал зубы и ни единого стона не сорвалось с его губ. Сэй словно и не замечала его силы, хоть на самом деле видела и учитывала всё.

Уже на третий день её умения и магия вырвали для Арта годы и годы жизни, смерть отступила, только выла в ущельях зимними ветрами да засыпала хижину снегопадом. Пришла зима.

— Некуда тебе идти, — сказала как-то Сэй, поставив перед Артом чашу с бульоном. — Конь укрыт в сарае, но ему не пройти через снега, лёгшие на тракт. Можешь спуститься в деревню, но там вряд ли будут рады путнику, что пришёл от меня.

— Мой путь лежит прочь от этих скал, — отозвался Арт. — Вот только там меня никто не ждёт. Стоит ли торопиться?

— Тебе решать, — она поднялась и отошла. — Люди торопливы.

— Но не ты.

— А разве я человек?..

Арт не нашёл, что сказать. Он не был мальчишкой и видел, что в действиях Сэй не скрывается ни милосердия, ни сострадания. Холодная и расчётливая, она спасла его по своим причинам, ему неведомым. Не искал он и её любви, но не мог не восхищаться.

Красота, сила и мудрость — всегда он мечтал увидеть, как в женщине расцветёт сплетение этих потоков, а увидев наконец, понял, что странствие его не имеет больше смысла.

— Кто ранил тебя? — спросила Сэй. — У тебя есть враги?