365 сказок (СИ) - Страница 112

— К Драконьему холму.

Всадник обернулся назад, дорога была неблизкая, пусть тень Драконьего холма и сейчас вырисовывалась на сизом от туч небе. Снова смерив девушку взглядом, он приказал:

— Запрыгивай, отправимся к Драконьему холму.

Теперь она вздохнула, но послушалась, вскоре всадник почувствовал, как лёгкое и холодное тело приникло к его спине. Она обняла его робко, явно силясь погреть хоть немного ладони, и он не препятствовал. Жар его тела был таким сильным, что никакой дождь не мог промочить его хоть немного.

Развернув коня, он пришпорил его, и вороной полетел сквозь мглу и влагу. Очень скоро, убаюканная неожиданным теплом, девушка уснула, и тогда и всадник, и конь обернулись единым существом — дракон вознёсся к кудлатым тучам, унося девушку в лапах так бережно, как только мог.

***

Она пришла в себя много позже, неохотно и сразу поняла, что заболела. Лёжа на постели из шкур, она едва могла привстать, чтобы оглядеть место, где очутилась. Это явно была пещера, заполненная диковинными вещами, как дорогими, так и безделушками, хрупкими и громоздкими. Сюда вёл коридор, из которого сейчас доносился запах жарящегося мяса.

Хотелось бы встать, чтобы разведать, что там дальше, но девушка не могла, только обессиленно откинулась на подушку, ощущая себя слишком уязвимой и глупой.

Она едва вспомнила лицо незнакомца, всадника. Куда он её привёз?..

— Проснулась? — он появился с большим подносом, где стояла и чаша с вином, и тарелка с мясом и хлебом. — Путь твой был непростым.

— Где я?

— В Драконьем холме.

— Кто ты?

— Дракон, — он засмеялся. Тогда только она поняла, что глаза его нечеловеческие.

Сначала она действительно выпила вина — разогретого и пахнущего травами, потом вцепилась зубами в сочный мясной кусок, и лишь позже он спросил:

— Так зачем же ты шла ко мне в логово?

— Говорят, дракон может даровать силу, открыть предназначение или убить. Я пришла за одним из них.

— Силы тебе и так не занимать, — он усмехнулся, чуть откинувшись на шкуры. — Убивать мне тебя без надобности. Предназначение?..

Глаза его блеснули, она же продолжила есть, справедливо рассудив, что не помешает ему размышлять. Заговорил он много позже, она успела покончить и с вином, и с мясом, и с хлебом.

— Судя по всему, быть тебе ведьмой.

— Но у меня…

— Всё для этого есть, — перебил он. — Кроме одного. Ты не решилась.

Она задумчиво вздохнула.

— Не решилась, — повторил он. — Ведь так?

— Наверное, — теперь в её голосе была неуверенность и даже робость. — Но что же тогда… Я зря проделала этот путь, должна была сама понять?

— Иногда нужно встретиться с драконом, — усмехнулся он, — прежде чем рассмотреть дракона в самом себе.

Она закусила губы, но промолчала. Её уже клонило в сон — вино, тепло и подкравшаяся болезнь вместе укладывали её на подушки. Дракон поправил шкуры, укутывая её в меха, и вышел.

Это была не первая. Сколько уже приходили за смертью, потому что не могли решиться исполнить собственную мечту. И всякий раз им приходилось уснуть, чтобы во сне разобраться в себе: со своим предназначением дракон давно разобрался…

***

— Вот как, — мы синхронно отставили чашки, — ты раскрываешь людям их путь.

— Нет, даю им посмотреть на самих себя, — он засмеялся. — Будто я зеркало.

— Есть определённое сходство, — и я подал ему руку. — Но тебя ждёт дверь.

— Ах да, мне пора возвращаться.

Чудилось ли, или в голосе его правда скользнуло разочарование? Может, он не так уж хотел вернуться, но есть узы, которые не преодолеть.

— Приходи ещё, — я раскрыл двери, и вели они не на крыльцо во влажный мрак, а в сизый вечер иной реальности.

— Возможно, всё возможно, — он перешагнул порог и взмыл ввысь в своей обычной форме.

Дождь продолжал идти.

========== 129. Океан ==========

Когда я заглянул в сферу, возникшую над рабочим столом в полночный час, волны расступились, и я увидел, что здешнее море покоится на крышах давно покинутых зданий. В этом маленьком мирке не осталось никаких известных мне физических законов, и потому я ласкал взглядом деревянные подпорки, удерживающие стены от обрушения, дорогу, ведущую по дну, которое на самом деле не дно, пустые глазницы окон.

И сам не заметил, когда оказался внутри.

Воздух, пропитанный морем, пах водорослями и йодом, ветра не было вовсе, только шумели разошедшиеся шторами волны. Не зная, как долго они будут приглашать меня, я ускорил движение. Вымощенная крупным булыжником дорога гулко отзывалась на каждый шаг, впереди зиял арочный провал ворот.

Когда я подошёл ближе, то рассмотрел натёкшую лужу, в которой отражались здания и капельку — небо, перепрыгнув её, я оказался как будто бы во дворике — дома плотно обступали пятачок свободного пространства, но чтобы подняться к ним, нужно было вскарабкаться по шаткой деревянной лесенке. Она так долго находилась под водой, что стала приютом приросших раковин и какой-то морской мелочи вроде рачков.

Преодолев это шаткое препятствие, я наконец-то оглядел желтоватые, в разводах от воды, стены. Что будет со мной, если разошедшийся в стороны океан вновь сомнётся?

Я поднял голову и увидел, как морская вода трещинами струится по монолитам зданий, там, выше, словно проходила грань, где одни законы сменяли другие. И мне захотелось подняться туда, чтобы увидеть своими глазами, ощутить на себе.

Я вошёл в одно из зданий в поисках лестницы наверх. Освещения не было, только тишина и сумрак, да ещё, быть может, отдалённый, но гулкий звук равномерно падающих капель. Блуждая по холлу, я едва заметил коридор, который уводил куда-то вглубь. Выбора особенно не было, и я попробовал именно этот путь.

Вскоре передо мной оказался лифт. Коридор заканчивался тупичком с забранным решёткой окном, но над плотно сомкнутыми челюстями лифта одиноко горел желтоватый маячок. Система работала.

Надавив на кнопку, я приготовился ждать. Сначала послышалось утробное урчание — приходил в действие старый механизм, затем с шорохом и влажным чавканьем кабина двинулась в своём ложе.

С лязгом двери разошлись в стороны, и я шагнул на слабоосвещённый квадрат блестящего от воды пола. На стенке было только три клавиши, я надавил верхнюю, двери тут же захлопнулись, от грохота кабина задрожала, качнулась, но затем всё же плавно двинулась наверх.

Таинственный механизм чавкал прямо у меня над головой, в стенки кабины что-то упиралось, раскачивая её, будто в шахте помимо лифта находилось и что-то ещё, нечто живое, теперь растревоженное и недовольное.

Движение было очень медленным. Я почти устал стоять, рассматривая стенки с потёками и трещинки в потолке, сквозь которые лился непонятный свет. Можно было даже успеть отчаяться, что кроме этого лифта в мире ничего не осталось, но наконец двери снова разошлись. Я выпрыгнул на площадку, а они хищно лязгнули за мной, словно хотели в последнюю минуту поймать и сожрать. Механизм голодно поворчал ещё минутку и затих, уснул, даже лампочка над лифтом померкла.

***

Вперёд меня повёл коридор, в конце которого мерцал свет. Не было никаких иных дверей, это странное здание совсем не предназначалось для того, чтобы в нём кто-то когда-нибудь жил. Но вот я вышел к ряду окон — узкие, точно бойницы, они дали мне возможность выглянуть наружу и удивиться тому, как высоко я оказался.

Почти под самой крышей.

Крышей, которая не была крышей, но оказалась океаном.

Теперь я видел, как в метре надо мной ломаются физические законы. Как океан, бывший водой, обращается в трещины, змеящиеся по стенам зданий, синеющие морской гладью, шумящие набегающей волной.

Из этих трещин изливался птичий крик, чаячий стон.

Высунувшись из окна, усевшись на подоконник, я дотянулся до одной из трещин и погрузил пальцы в океан. Вода была холодной, облизала кончики и схлынула, чтобы подкрасться мгновением спустя.

Прижавшись спиной к оконной раме, я чувствовал, как мягко и медленно бьётся океанское сердце, каждый удар отдавался во мне самом. Возможно, уже и во мне текла та же вода, кричали те же чайки. Я тоже стал пляжем и морем, берегом и волной.