365 сказок (СИ) - Страница 110

— Нужно уходить! — вырвался из чащи второй.

— Я не закончила!

Но он схватил её за запястье.

— Безумная, нужно уходить! — повторил он настойчиво. — Сейчас же. А эту падаль оставь, мы успеем довершить начатое и позже.

И он потянул её, уже не возражающую, прочь. Первый хмыкнул и отправился за ними.

Чувствуя приближение чего-то неведомого, я соскользнул с дерева и прокрался на поляну. Когда мой шаманский нож разрезал верёвки, юноша пошатнулся и едва не упал. Пришлось подхватить его.

— Кто ты? — спросил он тут же, с трудом фокусируя на мне взгляд.

— Странник, но кто ты сам? И почему с тобой так поступили?

Он качнул головой.

— Я жертва, вот и вся история.

— Это ещё почему?

— У каждого свой путь, потому и… — он закашлялся.

Я повёл его в лес. Совсем рядом — я точно знал — протекал ручей, и вода бы не помешала.

Мы нашли бегущий сквозь чащу поток, юноша пил жадно и много, а я всё осматривался, пытаясь понять, откуда же исходит угроза. В воздухе нарастало напряжение, но его источник оставался неосязаем, неясен.

— Ты должен вернуть меня на место, я всё равно не могу пережить эту ночь. Или вернётся сумасшедшая, или же…

— Или?

— Или лес сам пожрёт меня.

— Так я могу увести тебя в иную реальность, кто тогда сумеет добраться до тебя, — я нахмурился. — Что-то здесь есть, но оно не торопится тебя получить.

— Думаешь, предназначение не может состоять в смерти?

Я впервые взглянул на него внимательно, выискивая знакомые странникам признаки, то, что мы все можем увидеть и почувствовать. Но на его открытом лице не лежала печать смерти, в его душе, сердце, в его теле не было изъянов, нигде не стояло клейма.

— Ты не должен умирать сегодня, — сообщил я. — Твоя жизнь будет долгой. Так говоришь мне ты сам, не сказав ни слова.

— Читаешь меня, хах? — он отпрянул. — Кто дал тебе право?

— Я сам себе дал это право.

Дверь, я чувствовал, сейчас открылась прямо за моей спиной.

— Здесь у тебя не может быть такой власти, — возразил мне юноша, но голос его дрогнул.

— Хорошо, пусть так, — согласился я, отчего он опешил, и в тот же момент я схватил его за запястье и втащил за собой в дверь.

Темнота.

Свет.

И мы стояли уже на берегу моря.

— А здесь не работают твои правила, — теперь мне оставалось лишь улыбнуться. — Так как тебя зовут, жертва?

— Раон, — ответил он. — Где мы?

— В каком-то новом мире, — я беспечно пожал плечами. — Дверь за нами захлопнулась, так что никто не сможет тебя найти.

— Но…

— Это уж они как-нибудь сами будут решать, — оборвал я его. — Живи, странствуй, жертва — не лучшая доля.

— Я ничего иного не умею…

— Так придётся учиться.

— Ты не можешь вот так вмешаться и…

— Как видишь, — я отметил, что поднимается ветер, с моря заходил дождь.

Неподалёку была рыбацкая деревушка, этот мир, эту реальность я когда-то уже видел.

Мы пошли по прибрежному песку, волны шипели и плевались в нас пеной, где-то собирался шторм. Раон молчал, видимо, всё ещё стараясь осознать произошедшее. Когда нам навстречу выбежала девушка в лёгком платье, он шарахнулся.

— Странник! — и я узнал её, конечно, узнал. Вот только прежде она была совсем ребёнком. — Ты всё тот же.

— Лайна, — я протянул ей ладонь, и она пожала её по-мужски крепко.

— А кто это с тобой?

— Раон, возможно, вы сделаете из него моряка, — я засмеялся. Лайна оглядела его с придирчивостью и всей возможной внимательностью.

— Это будет явно не так-то просто, — заключила она. — Но я лично попробую. Откуда ты украл его, Странник?

— Украл?

— Конечно! Ведь себе он не принадлежит, точно животное или лодка, — она подхватила Раона за подбородок. — Придётся сначала учить его свободе.

— Так научи, — и мы переглянулись понимающе.

— Я не могу тут остаться, — возмутился наконец Раон.

— Отчего же не можешь? Если за тобой придёт хозяин, я, так уж и быть, поговорю с ним, — Лайна взяла его за локоть и повела к ближайшему домику.

Она не смотрела на меня, потому я отступил в тень. Дверь сама меня нашла.

***

Много дней спустя я стоял на гряде холмов. Травы вокруг волновались, шумел ветер в кронах деревьев — приближалась гроза. Мне отчаянно не хотелось уходить, и я смотрел на надвигающийся грозовой фронт с надеждой. Пусть стихия позволит мне остаться. Позволит соприкоснуться с собой…

— Странник! — я узнал и не узнал голос. Повернувшись, я увидел крепкого мужчину.

— Раон, всё-таки ты.

— Пришёл благодарить тебя, — мы пожали друг другу руки. — Я… Да, вся моя жизнь до встречи с тобой была не той, что надо.

— И кто же ты теперь, не жертва?

Он усмехнулся, угадав шутку.

— Нет, теперь я заклинающий шторм, — он кивнул на заворчавшую грозу. — Это моя зверушка, хочешь — прокачу?

— Интересно, — согласился я.

В одно мгновение мы оказались на мягкой спине громадного облачного зверя, потрясающего гривой и скалящего клыки. Мощные крылья удерживали его в воздухе.

— Прольёмся же ливнем, — прикрикнул Раон.

Зверь помчался по небу, взрыкивая и сея молнии.

— Я пришёл из тьмы и кану во тьму, — сказал Раон мне, и гроза почти заглушила его слова. — Так и есть, ведь заклинать облачных зверей — дело тёмное. Но пока они не заберут меня, я буду жить. И это не жизнь жертвы, тут уже был прав ты.

— Хорошо, что ты нашёл призвание, — я похлопал его по плечу.

— Ты увидел его раньше…

Я не стал спорить, хотя тогда, на лесной поляне, и помыслить не мог о том, чтобы мчаться над грядой холмов на могучем звере, несущем бурю в себе самом.

— Кто же ждал тебя, собираясь сожрать? — задал я вопрос, который так и не сумел разрешить.

— Не знаю, — беспечно ответил Раон. — Быть может, моим врагом был только страх. Так оно часто бывает, как думаешь?

— Часто, — нельзя было не согласиться. — В таком случае того зверя ты победил.

— Вероятно, — он засмеялся.

Загрохотала буря, ливнем расчёсывало травы под нами, ярко сияли молнии.

========== 127. Сирень ==========

Ошеломительно пахла сирень, казалось, что её аромат имеет цвет — тягучий лиловый оттенок, уходящий в фиолетовые тона, теряющиеся в сумерках. Окутанный этим ароматом, я стоял, закрыв глаза. Мельчайшее движение мира вокруг, мельчайшие прикосновения ветра ощущались мной так же ясно и чётко, как каждый удар сердца. Я стал миром или мир стал мной.

Чудилось, что вокруг нет больше живых существ, что сиреневые кусты давно растут сквозь меня, превращая и меня самого в соцветье, в тяжёлую кисть, обещая, что и я буду срезан, сломан, сорван, займу место в вазе и исчезну.

И в тот миг, когда я уже почти стал верить, что вся моя жизнь заключена в тяжести лилового запаха, что-то нарушилось. Я ощутил, пусть ещё не увидел, как в мир проникает некто ещё. Чужая целенаправленная воля, что раздвигала ветви и пробиралась вперёд, всё ближе ко мне.

Пришлось открыть глаза и перестать быть всего лишь сиренью.

На меня удивлённо взирало существо столь воздушное и текучее, что не пропитайся я так этим вечером, то и не увидел бы, никогда не ощутил его присутствия.

Теперь же мы смотрели друг на друга, соприкасались взглядами и словно бы начинали течь друг в друге тоже.

Разговор, если бы он был, вряд ли шёл бы словами. Скорее, то были бы осколки мыслей, ошмётки внезапных озарений. Мы вглядывались в души, искали в них что-то схожее и почти находили, почти… Хотя эти невесомые ниточки тут же уплывали, терялись в густом аромате.

Всё вокруг пахло сиренью.

Существо наконец двинулось, окружило меня туманом и… развеялось.

И в тот же миг я полностью обрёл себя, отделился и отдалился от этой реальности. Я стоял в саду, где цвела сирень, ночь опускалась медленно и плавно, небо всё более синее, всё более тёмное, накатывалось волной, но было пора уходить.

Последний раз меня коснулся волшебный аромат, и мир выбросил меня, отправил дальше.