23 - Страница 235

по виску Сони. Гулу зашипела и, скинув собаку, снова повернулась ко мне. В этот же момент я снова полоснул Соню топором, попав по щеке и носу. Ее лицо залила кровь, но, тем не менее, она даже не пошатнулась.

«Сына, стих!» — голос мамы прозвучал в моей голове. Стих? Какой… Ну конечно!

Я поднял с пола последний апрельский выпуск «Трибуны труда» за 1969 год. Развернув газету на последней странице, я сразу же наткнулся на предсмертный стих девочки Н. Н. Краем глаза я уловил, как гулу замахнулась ножницами, целясь мне прямо в сердце, но было уже поздно.

Я начал читать вслух:
Дети спят, они проснутся. Ситец нужен, чтобы жить. Ветер носит зло чужое. Страшный шум покоробит. Мама плачет у окошка, Мертвый сон ее скорбит — Вдруг умерший понарошку Изойдет в обратный мир. Помолись и будь хорошим, Улыбнись в смертельный лик, Отопри свои ворота — Гулу спит, а ты живи.

Соня перестала двигаться. Она замерла, тяжело сопя, потом упала, все еще продолжая сопеть. Что теперь делать, было не очень понятно. «Помолись и будь хорошим, улыбнись в смертельный лик» . Я взял топор в руки.

— Пусть тебе приснится Бог, — это и была моя молитва.

Выдавив из себя улыбку, я ударил Соню по шее. Отчетливо хрустнул шейный позвонок, но голову с первого удара отрубить не удалось. Я выдернул из шеи топор и замахнулся второй раз. На меня уставились две окровавленные глазницы Сони.

— Лес-сков-в. Твоя мама вре…

Я не успел дослушать гулу, моя рука с топором уже опустилась на ее шею, и голова Сони отскочила к стене.

Я сидел возле обезглавленного трупа Сони и вспоминал ее последнюю недоговоренную фразу. «Твоя мама вре…». «Вре…» — это «врет?» А может, это «вредная»? Да что угодно это может быть. И если все-таки «врет», то это вырвано из контекста. Черт, когда нужно было убираться из этого дома, я остался. Когда нужно было не добивать ее, я отрубил ей голову. В углу заскулила Аделаида. Я тут же вспомнил о своей исколотой ноге, и мысли о последней фразе Сони заменились сплошной болью.

— Ада, иди сюда. Мне тоже плохо.

Через полчаса я сидел в соседней комнате на диване без штанов и тихо постанывал. Моя нога была обмотана бинтом и ужасно болела. Я смочил раны найденной в шкафчике водкой, отчего боль стала просто невыносимой. Больше всего меня беспокоил порез на бедре — он был особенно глубоким, и из ноги отчетливо торчал кусок мяса. Если бы я был сейчас в больнице, мне бы обязательно ногу зашивали. Да и сам я чувствовал, что нужно было найти нитки и, пропитав их водкой, зашить рану. Но при одной только мысли, что в мою ногу снова будет впиваться что-то острое, мне хотелось потерять сознание. В общем, я ограничился одним бинтом и теперь пытался соображать сквозь тупую боль, что делать дальше.

Нога ужасно ныла, заглушая малейшие мысли, и я впервые в жизни стал пить водку прямо из горла. После первого глотка меня чуть не стошнило — водка была теплой, к тому же весьма смахивала на разбавленный спирт. Но с каждым новым глотком она становилась менее противной, и,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com