23 - Страница 110

асхотелось еще больше.

Я поправил очки на носу и начал:

— «Сегодня большой…»

В это время зазвонил мой мобильный. Я посмотрел на Шеста, тот никак не отреагировал.

— Одну секунду, — я взял телефон, но вместо того чтобы отключить его, как мог подумать Шест, я нажал кнопку вызова. — Да.

— Сыночка, где ты? Почему ты три дня не берешь трубку? Я вся извелась. С тобой все в порядке? — Звонила мама, ее материнское чутье подсказывало, что со мной в последние дни было как раз не все в порядке.

— Все в порядке. Это Анилегна, — последнюю фразу я адресовал уже Шесту, но произнес в трубку.

Шест смотрел на меня, пытаясь что-то сообразить, моя мама на том конце телефона молчала. Никаких вопросов вроде: «Какая Анилегна?» — или: «Ты в своем уме?» — не последовало. Она знает, кто такая Анилегна. Я продолжил говорить в трубку: — Анилегна, слушай. Тут ко мне пришел Игорь Шест, в которого вселился Дима Обухов. Ну, в общем, Обухов стал гулу. Так вот, сам Шест выглядит очень плохо. И хочет, чтобы я прямо сейчас вслух прочитал какое-то стихотворение, а потом заснул.

На том конце по-прежнему была тишина (я даже испугался, не прервалась ли связь), которая вскоре была нарушена голосом мамы. Мама говорила очень взволнованно, я это чувствовал, но при этом в ее интонации не было совершенно никаких ноток истеричности. Пожалуй, так говорит хирург, требуя у медсестры очередной инструмент во время сложной операции.

— Сынок, не вздумай читать это стихотворение. Ни при каких обстоятельствах. Прочти сейчас ему то, что я тебе продиктую.

— Ага. Сначала это стихотворение, а только затем то, что хочет Обухов? — я это проговорил опять больше для Шеста, увидев в его взгляде недобрые намерения.

Мама все поняла и никак не прокомментировала последней моей фразы. Мне в ухо доносились хлопанья шкафчиков стенки, мама что-то торопливо искала.

Наконец она проговорила:

— Сынок, слушай внимательно и повторяй за мной каждую строчку стихотворения.

— М-м-м… Подожди. — Я чуть не сказал «мама». — А через громкоговоритель можно? Димка услышит.

— Давай попробуем.

Я нажал функцию «Громкая связь», и по комнате стал разноситься голос мамы:
Настало время исходить, И спать не нужно тем, кто рядом. Душа у гулу не болит, А смерть спасением бывает. Твои запреты все мертвы, И одиночество фатально. Не надо счастьем дорожить — Его у гулу не бывает. Тебя любили понарошку Четыре ситцевых платка. Детишки будут плакать вечно, Уйди — приказываю я.

Реакция Шеста оказалась неожиданной. Он попятился от трубки, из который разносился голос мамы, дошел до противоположной кровати и, упав на нее, стал мычать.

— Сына, уходи оттуда! — я не сразу понял, что это кричала мне моя мама.

Шест как-то неестественно приподнялся и в полусогнутом положении стал приближаться ко мне с вытянутой рукой:

— Читай!

Я ногой опрокинул на него журнальный столик и, схватив стул, с размаху ударил Шеста по спине. Тот захрипел, но не упал. Сила в этом разлагающемся теле была все еще чудовищная.Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com