200 тысяч маленьких удовольствий - Страница 6

Федор горевал, запертый в кладовке.

А Семен Филиппович в сильном подпитии шарился по городу дабы развеять тоску-печаль. Он обошел уже четыре кабака в поисках приличной компании, но все напрасно, одиночество не покидало его. Приняв в каждом понемногу, он успокоился, почувствовав себя уже не таким одиноким.

– Действительно, чего это я? Пошли вы все на хрен. Пойду домой и закажу проститутку. Лучше двух, с двумя-то у меня никогда не было.

На такси Семен Филиппович пожадничал, решил пройтись пешком. На полпути его самого нашла компания малолеток. Отоварили его на славу и деньги все забрали, что в кармане оставались – благо немного. Домой он добрался еле живой и сразу завалился спать. А проститутки? Да ну их к черту!

Так и закончился этот день его жизни.

Целый день проболел. Никуда не ходил, спиртного не пил. Сидел в кресле, ходил по комнате. Мнительно и торопливо размышлял о фортуне, амбициях, неудачах, о высоких материях, любви и свинстве. От Федора никаких вестей. Сам звонить ему не стал – обойдется. Позвонил лишь домой, отмазаться – на работе запарка, домой не придет. Ближе к вечеру Семен Филиппович сходил за коньяком. Выпил полбутылки, больше не смог. Уснул в горьких думах.

Федора отправили за город на дачу на исправительные работы.

Стало значительно легче. Семен Филиппович толком не мог понять отчего, но с души будто бы камень свалился, исчез тот якорь, державший его все это время в какой-то глухой яме. Он даже стал мурлыкать что-то незамысловатое себе под нос, готовя яичницу. Правда, тело еще побаливало, напоминая о недавней встрече с малолетними отморозками. Но ничего, это пройдет, благо лицо не сильно пострадало. Можно сказать, что ему в какой-то степени повезло.

К вечеру, допив коньяк, оставшийся со вчерашнего дня, он решил, что пора становиться человеком большого полета, а все мелкое, сиюминутное оставить за бортом. Хотелось бы, конечно, тещу удушить, но это подождет пока, всю жизнь ведь ждал. Пора, пора себя показать во всей красе.

В одиннадцать часов вечера Семен Филиппович с тысячей долларов в кармане стоял перед дверьми одного из самых пафосных казино города. Вот где светская тусовка, здесь обозначено место бомонда. Сейчас он зайдет и сделает это – слава, почет, женщины, деньги, знакомства – все будет в его руках.

Минуту спустя Семен Филиппович стоял в сторонке с ущемленным достоинством, зло матерясь – его не пропустил фейс-контроль. Охранник-амбал мягко, но точно послал его, указав на дверь – «закрытая вечеринка».

«Твари, недоноски, ублюдки хреновы. Костюм им мой не понравился, не выгляжу я на сто тысяч долларов. Демократия называется, равенство. Ну, мы еще посмотрим, кто кого. Вы еще узнаете, кто такой Семен Филиппович. Молиться на него будете, ниц падать».

С бутылкой коньяка он вернулся домой. Пил из горла. С ней и уснул.

Во сне Семен Филиппович сумел извлечь некоторые уроки из дня вчерашнего. Поэтому, проснувшись, он выпил лишь грамм пятьдесят для разгона и принял здоровый образ жизни. Побрился, сходил в душ, отгоняя вторичную сонливость и уже обозначенное контуром похмелье, запихнул в себя пару бутербродов и две таблетки цитрамона. Теперь он был готов к походу по магазинам.

Он долго решался войти в яркий, нарядный, модный и, наверное, очень дорогой магазин одежды с таинственным названием «Бутик вдохновенный». Продавцы-консультанты, завидев мужлана в поношенном костюме времен гэдээровского бума, собирались было прогнать вонючку поганой метлой, но, приметив в его руках деньги, полюбили его всем сердцем.

В щегольской обновочке от Кардена, костюм плюс рубашка, Семена Филипповича отправили в парикмахерскую. Цирюльники, по фирменным пакетам со звучным названием, куда хозяйственный Семен Филиппович определил свои старые шмотки, приняли пришедшего как бога, возлюбив его. Как всегда, богу уготовили самое дорогое и продвинутое.

В салоне красоты его вылизали окончательно. После педикюра, по тактичному совету девушки, выполняющей тяжкий труд по зачистке ногтей, Семен Филиппович отправился за новой обувью и носками.

Носочки – шик, за пятьдесят баксов, туфли из крокодильей кожи радовали глаза Семена Филипповича. Ему как-то было не по себе. Он решил сходить на рынок за продуктами, заодно пообтереться и привыкнуть к новому имиджу.

На рынке Семен Филиппович встретил Клавдию Лаврентьевну, толкающуюся проникновенно в очереди за мышьяком. Занятая любимым делом теща не заметила зятя, а быть может, попросту не узнала его. В любом случае Семен Филиппович поспешил ретироваться с глаз долой, дав себе зарок не кушать дома всякой всячины.

Вечером прикинутый Семен Филиппович с двадцатью тысячами в кармане более-менее уверенно шел к дверям казино, где вчера… К черту вчера – сегодня он будет лучшим. Конечно же, он не собирался ставить все деньги, это так, для фарса. Максимум тысячу, да и то это уже чересчур. Он предполагал выиграть, а потом играть на выигранные деньги и снова выиграть. Администрация казино любезно предоставила девушку-экскурсовода любознательному Семену Филипповичу, впервые попавшему в столь почтенное заведение, объяснить основные правила, показать, где столы рулетки, где играют в покер, где в игровые автоматы и где бесплатный бар для игроков. «Бесплатный бар» – отметил для себя Семен Филиппович.

В три часа ночи, услужливый охранник с Семеном Филипповичем подмышкой, нализавшимся как свинья, вышел из дверей казино. Семена Филипповича аккуратно впихнули в бесплатное такси для игроков. Всю дорогу до дома он что-то пел, мычал, бессвязно матерился, ругал жулье, заполняя паузы боевым кличем гордого варяга.

Семен Филиппович проигрался в пух и прах.

Снова красивый Семен Филиппович, прилизанный и при галстуке, с тридцатью тысячами, рассованными по карманам, стоял перед дверьми казино. Еще одну тысячу, свернутую трубочкой (в рулончик), он запихнул в потайной карман трусов, на всякий случай. Теперь он точно знал, как выиграть…

Его кто-то тряс за плечо. Семен Филиппович зашевелился.

– Ну что, Сема, поссать хочешь? – услышал он ласковый голос мента.

Семен Филиппович медленно разлепил веки. Увиденная им картина, разбудила в нем старые, далеко ушедшие воспоминания. Он сразу определился где находится – ни дать ни взять в трезвяке. Стояла чинная и умиротворяющая тишина как в старые добрые времена. Семен Филиппович приподнялся на локоточки. У кровати его находились сандалии, поношенные и на пару размеров меньше – его сандалии. Его гардероб также состоял из трусов в горошек и растянутой, жестко пахнущей майки до колен. Семен Филиппович смиренно, опустив голову, пошел в сортир.

В это самое время в служебном помещении, в раздевалке, рядовой Скамейка, засветившийся в одном из анекдотов о мужеложстве, примерял костюмчик с ботиночками, доставшимися ему с барского стола как никому не нужные остатки.

– Пиерре Сардин, – прочел эрудированный Скамейка. – Оно дерьмо, конечно, дешевое, майор хорошее не отдал бы. Но все-таки – инпортное.

Семен Филиппович имел аудиенцию у майора Ништячкина.

– Ну что ж вы так, Семен Филиппович, вроде бы серьезный, взрослый человек, нарушаете правопорядок. Сотрудника милиции оскорбили. Нанесли телесное повреждение рядовому Скамейке (досталось случайно при дележке).

Семен Филиппович грустно опустил глаза.

– Товарищ майор, видит бог, не хотел я. Уж не знаю, как это получилось, не специально, а скорее случайно.

– Ну, ладно. Покаялся перед богом – значит исправился, – как-то быстро простил Ништячкин. – Оплатите штраф за оказанные нами услуги и ступайте с миром.

– Товарищ майор, – начал аккуратно Семен Филиппович, – мне кажется, что на мне не мои трусы и майка тоже не моя. (В трусах, обнаружив потайной карман, вскрыли даже швы под резинку – прим. автора.)