200 тысяч маленьких удовольствий (СИ) - Страница 5

- Ничего, ты сможешь, - подбодрил себя вслух Семен Филиппович. - Не вышло раньше - сделаю сейчас. Время есть, деньги тоже. Я смогу.

Он с силой захлопнул альбом, отогнав от себя сентиментальную тоску по ушедшему прошлому.

Жена Семена Филипповича на кухне варила макароны.

- Слушай-ка, дорогая, а где это у нас фотографии моей любимой тещи?

- Так ты ж их сжег! Все до единой.

- Эка напасть. Поторопился это я.

- Мне очень приятно, что в последнее время ты стал уделять значительно больше внимания маме. Я слышала, как ты сегодня с ней здоровался.

- Обещаю, в ее следующий день рождения куплю цветов. А кстати, где мой дипломат, запертый на ключ?

- А он сломался, - неожиданно вынырнула Клавдия Лаврентьевна. - Я с него только пыль смахнула, а он взял да и сломался.

- Мой дипломат сломался, - упавшим голосом произнес печально Семен Филиппович. - Покажите мне его, дайте взглянуть на него в последний раз.

В углу, замаскированный газетами, лежал дипломат - оскверненный, раскуроченный пилкой для ногтей, вилкой, ножиком, отверткой, стамеской, молотком, монтировкой, топором.

Семен Филиппович тяжело вздохнул.

- Сохраню его как память... Ввиду представленных мне доказательств и аргументов вандализма, - переключился он, - постановляю: вычесть из ближайшей пенсии Клавдии Лаврентьевны рыночную стоимость дипломата.

Клавдия Лаврентьевна неестественно побледнела.

- Таков суровый приговор, - продолжал Семен Филиппович. - Но, учитывая былые заслуги перед нашей семьей, трудовой стаж, скромность и обаяние подсудимой, предлагаю изменить меру пресечения на выполнение одной моей в сущности пустяковой просьбы. Ничего такого. Как, Клавдия Лаврентьевна? Согласны ли вы с такой постановкой вопроса? Или же вы готовы поставить на кон свою пенсию?

- Му, - неопределенно промычала теща, ожидая насилия. Ах, эта пенсия по праву и по заслугам, за нее она на все согласна.

- Я сегодня просматривал наш семейный фотоальбом и к своему удивлению и разочарованию я не обнаружил вашей фотографии. Такая интересная и интеллигентная женщина. Эту несправедливость я и хочу исправить. Клавдия Лаврентьевна, прошу вас, попозируйте мне. Наденьте ваше лучшее платье.

- Мне, право, неловко. Как-то все неожиданно, - для приличия поломалась Клавдия Лаврентьевна.

Семен Филиппович не пожалел пленки - и профиль, и анфас, дальний план, ближний... Теперь надо успеть в срочную проявку, чтобы к вечеру фото были готовы. Он уже был в ботинках, как его пронзила глобальная идея: вот оно - все же как порой он может мыслить широко и вдохновенно! Семен Филиппович знал, где у тещи находится тайник, в котором хранятся весьма интересные вещицы - портрет Сталина, пачка презервативов, нож разделочный, с запекшейся кровью на лезвии (достался от первого мужа, исчезнувшего таинственным образом), фото любовника - заводчика коз, самодельная соломенная кукла с иголкой в заднице (в последнее время Семена Филипповича стал одолевать геморрой), а также ряд не отправленных по назначению доносов и документы. Воспользовавшись отсутствием Клавдии Лаврентьевны, Семен Филиппович бессовестно залез в святая святых тещи. На этот раз ему нужен был ее паспорт.

Вечером Семен Филиппович передал пакет с фотографиями, подробным описанием мест тусовок тещи, деньгами Федору.

- Вот, смотри. Вся необходимая информация и аванс. Только чтоб наверняка. Да, чуть не забыл, - спохватился он, доставая помятый лист с фото Клавдии Лаврентьевны, вырванный из паспорта, из кармана брюк. - Боялся, вдруг фото не получится или пленка засветится. Подстраховался.

- Ты сама находчивость, - восхитился сообразительностью друга Федор. - Ну, какие планы на сегодня?

- Да вот, не хотелось бы сильно напиваться. Так, культурно пивка в каком-нибудь баре, девчонок снять, а там как получится.

- Одобряю. Тогда пойдем на улицу, а то засиделись мы дома. А пакет с информацией оставлю пока здесь, на обратном пути заберу.

Домой возвращались под хмельком, за полночь, с двумя девицами, с которыми они на удивление легко нашли общий язык. Девицы, в меру симпатичные, не задумываясь, приняли приглашение друзей зайти к ним домой на кофе с коньком. Семен Филиппович ошалел от перспективы.

"Вот это круто, вот это класс! Девки молодые, красивые повелись на меня. А я еще того, еще силен, так-то вот. Да, пошла, пошла карта. Вот она, жизнь-то", - думалось ему.

- Ну, девчонки, - зайдя в квартиру, обратился к спутницам Семен Филиппович, - чувствуйте себя как дома. Сейчас мы устроим праздник.

Пили друзья уже изрядно, не забывая о своих девушках. Семен Филиппович тамадил - наливал часто и много, он где-то вычитал, что при алкогольном опьянении риск случайных половых связей становится гораздо выше.

- Богини! Право богини! - восхищался девушками Семен Филиппович. - Ангелы!

- Архангелы, - брякнул захмелевший Федор, подтверждающий репутацию эрудированного товарища.

Забавно пьяный Семен Филиппович вопросительно посмотрел на друга... Мгновеньем позже Федор вновь вторил комплементы, а через полчаса пытался склонить доморощенных богинь к групповому сексу.

День четвертый

Как обычно, Семен Филиппович проснулся в разбитом состоянии. Голова гудела ужасно. Он обнаружил себя в зале на полу у дивана, в штанах с вывернутыми карманами и в рубашке, порванной сзади. Федор спал на кухне, тоже на полу, на животе в какой-то луже.

Часом позже.

- Во ведьмы. Нет, ну надо же, а ведь на путных походили. Прошмандовки! Шлюхи! Найду - изнасилую, - распылялся Семен Филиппович, вышагивая по обчищенной квартире. - Унесли все что можно. Вот оно - ни стыда, ни совести. Клофелинщицы хреновы. Ну я вам дам, попадитесь мне...

Федор молча страдал, сидя на диване.

- Нечего сказать - хороший улов, - никак не мог угомониться Семен Филиппович. - И деньги, и технику, и, кстати замечу, аванс - это ж за мою любимую тещу, за ее упокой, во как. Благо, что фото ее оставили.

- Что делать-то будем? - проснулся Федор.

- Опохмелиться надо. Башка раскалывается. Эх, наскрести бы на бутылочку...

- Хорошо бы. А ментов будем вызывать?

- Федор, Федор, ты чего несешь? Какие менты? Ты в какой стране живешь? Повезет - сами найдем. А Петру я компенсирую его потери.

- Ну, как знаешь. Мне бы домой зайти, переодеться, а то выгляжу как свинья.

Выпив по бутылке пива, друзья разошлись - Федор домой, Семен Филиппович по проторенной дороге в камеру хранения. В шесть часов договорились встретиться.

Федор не пришел ни в шесть, ни в семь, ни в восемь. Семен Филиппович напивался в одиночку. Он решил, что друг кинул его - поменял на другую компанию. Потому он не стал ему звонить, узнавать, в чем дело - чего тут непонятного, все и так ясно. Ну и хрен с ним.

Федор же, находящийся в последние дни в прострации, совсем потерял счет времени. Заняв у приятеля денег, он шел домой с тремя бутылками пива. Пиво холодное с воблой. М-м-м... Федор предвкушал, и оттого в душе его пели песнь соловьи.

Дома его ждал сюрприз. Куда делись те соловьи и радужное настроение? Осталась лишь одна жена со скалкой. Через полчаса от души отутюженный Федор зализывал свои раны. На него настучала одна из лучших подруг его жены. Он недоумевал - как это она в таких подробностях знает некоторые очень личные моменты прошедших дней. Федор, конечно же, пошел в отказку, мол - враки, не было такого, где свидетели? За что получил дополнительную порцию тумаков. Федор держался как партизан - до последнего. Вот только зря. Одна единственная улика, беспечно оставленная повторно неудовлетворенной, и Федор был прижат к стене. Отвертеться он не мог. Как оказалось, в ресторане, где они квасили ранее с Семеном, Федор, в состоянии алкогольного опьянения, попросту не узнал подруги своей жены и закрутил с ней отчаянный роман. Подруга приняла "все как есть" - хавчик, мужик - все на халяву, выжала из Федора все что могла и отвезла его домой. А через день с чистой совестью рассказала обо всем его жене, оставшись при этом лучшей и преданной подругой.