200 тысяч маленьких удовольствий (СИ) - Страница 3

Проходя мимо книжной полки, он остановился. На глаза попался томик Байрона. Писатель-романтик, писатель-поэт, многие мужчины именно ему отдают предпочтение. Воспользовавшись своим одиночеством, связанным с занятостью тещи исследованием всех щелей туалета, Семен Филиппович не удержался и сунул в книгу одну из купюр. "На вечер и сотни хватит", - подумал он.

- Вот теперь все. Поехали, судьба-судьбинушка! - воскликнул Семен Филиппович c удилищем в руках, захлопывая за собой входную дверь.

Первые проблемы начались с обменными пунктами валют - все они, гады, решили нажиться на Семене Филипповиче, давая невыгодный курс. После длительных поисков Семен Филиппович все же нашел пункт, где он выигрывал с каждого бакса по две копейки относительно ранее увиденных обменников. Сэкономив два рубля, он пошел в магазин тратить деньги. Гулять так гулять.

Куда идти с покупками, он уже знал - к своему приятелю, у которого как раз жена с детьми уехала на неделю к родственникам, пожрать на халяву. Купив бутылку водки, не самую дешевую, сельдь иваси, батон хлеба, салат из квашеной капусты, Семен Филиппович решил, что все, хватит, надо быть поумеренней с расходами, так и глазом не успеешь моргнуть - останешься без копейки.

"Пять долларов, - прикинул он. - Густовато, густовато..."

Совдеповское мещанство все больше и больше проявляло себя в незатейливом мозгу Семена Филипповича, захватывая на своем пути и без того скудные до удовольствий ячейки памяти.

Федор встретил гостя в хорошем настроении. Три дня полной свободы, отрешенности от семейных проблем действовали на него благоприятно - каждый вечер пьянка, каждое утро - бодун и сказочная похмелуха. Как-то сразу в Семене Филипповиче проснулась какая-то липкая зависть: "Ну кто он, этот Федя? Да никто - живет на гроши, урод моральный и вообще... Сидит тут, рассказывает, как вчера они жахнули, хохочет через слово. И жена у него красивая, и дети нормальные - везет же козлу. Ну ничего, мы еще посмотрим, чья возьмет. Увидим". Про деньги, свалившиеся чудом в его руки, Семен Филиппович, само собой, решил не рассказывать. Пока Федор вспоминал очередную случившуюся с ним историю, Семен Филиппович готовил речь, речь злую и обидную. Все то, что накопилось у него на душе, он хотел выплеснуть на Федора. Он ждал, пока закончится бутылка водки, и тогда он начнет издалека - вот, мол, Федя, жрешь ты сейчас, пьешь, хохочешь как конь, не задумываясь, на чьи деньги тебе такой праздник обломился. Понимаешь - халява. А кто платит? Семен Филиппович... В общем, в таком роде.

Ну что такое одна бутылка на двух мужиков? Водка действительно заканчивалась быстро, конечно же, хотелось еще. И Федор, заметив это, как-то без задней мысли, предложил сходить еще за пузырем, что у него есть заначка как раз по такому случаю. Семен Филиппович тупо смотрел захмелевшими глазами на почти пустую бутылку и молчал. Ему было ужасно стыдно - за свои мысли, за эту заготовленную дурацкую речь, за то, что он хотел из-за своей проклятой зависти обидеть хорошего человека. Ведь Федор ему как брат, для него не то что пузыря - для него вообще ничего не жалко.

- Слушай Федор, братан. Ты уж извини меня, но сегодня у меня праздник, мне дали премию - сто баксов. Сегодня угощаю я. Пойдем в магазин.

На этот раз деньги тратились легче. С двумя бутылками водки, закуской, пивом и вином они возвратились домой.

После второй выпитой бутылки Семен Филиппович совсем разоткровенничался и чуть было не рассказал о деньгах. "Надо себя контролировать", - подумал он. Вдруг вспомнились мулатки, и ужасно захотелось женского тепла...

День второй

Семен Филиппович с трудом разлепил веки. Потолок был мутный и чужой, кровать, кстати, тоже.

- Черт, где это я?

Приподнявшись, Семен Филиппович огляделся. Сразу бросилось в глаза сопящее тело, лежащее спиной вплотную к нему, точнее - чья-то тушка, почти полностью накрытая одеялом. Тело спало. "Что-то не очень на Федора похоже", - мелькнуло в голове. У противоположной стены стоял трельяж, времен девятнадцатого века, потертый и весьма невзрачный, в зеркале которого Семен Филиппович явственно увидел себя - взлохмаченного, изможденного, со стертыми коленями, в бирюзово-серых трусах в цветочек. "Хорош, стервец", - почему-то подумалось ему. Шкаф, ковер, тумбочка, еще одна тумбочка, бра у изголовья, женские тапочки, обои, окна - все чужое. Носки, ботинки, брюки, рубашка, использованные презервативы, бутылка водки, пластиковые стаканчики: все в одной куче на полу - похоже, свое родное.

- Так, я не дома, точно. И не у Федора. И все же, куда, к чертям собачьим, меня занесло?

Семен Филиппович силился вспомнить поздний вечер вчерашнего дня. Его сразу замутило - вспомнил водку, больше ничего. Что-то подсказывало, что дальше будет еще хуже. Вот-вот должно нагрянуть похмелье своею черной полосой в его нежно-лазурную судьбу, накрыть с головой, не оставляя ни единого шанса на безмятежное существование ацетона в крови. Он это знал. В этот исторический момент мирно сопящее тело зашевелилось, кровать изможденно застонала. "Может, это все-таки Федор! - вспыхнула надежда. - Тогда причем здесь презервативы? - надежда погасла. - Хотя...,- содрогнулся Семен Филиппович. - Не может быть!" В ответ на это тело перевернулось с боку на бок, обнажив свое лицо.

- Ы-ы-ы-ы-ы, - неспособный держать эмоции внутри, закипел Семен Филиппович. - Это что же? - ужаснулся шепотом он. - Я это?.. Ее?.. Она меня... Как? За что?

Семен Филиппович мгновенно стал мыслить здраво, адекватно и трезво. Кое-как собрав свои пожитки, на цыпочках покинул гостеприимную квартиру, предоставившую ему и ночлег, и теплую постель, и жрицу любви, которую он по-гусарски решил не будить, дабы не нарушать сна своей возлюбленной.

Из подъезда Семен Филиппович выскочил как ошпаренный.

- Какая корова, какая страшная, губищи, харя... Как я мог? - бормотал он себе под нос.

Пробежав по улице несколько метров, остановился, неожиданным образом узнав двор, являвшийся родным для Федора. И подъезд это его - с испуга не разобрал. Немного подумав, Семен Филиппович решил возвратиться, навестить Федора. Он должен прояснить ситуацию.

Федор пил пиво и был слегка возбужден. Семен Филиппович смекнул - знает ведь, падлюка, кое-какие подробности.

- Федор, я тебя умоляю, только факты и без мата. Побереги мои нервы и ущемленное достоинство.

- Вот я и говорю, - мгновенно прорвало Федора, - нахрена она нам такая толстая? Нет, ты в ответ, какая ж она толстая? Она упитанная, в меру. Знакомиться к ней пошел. Шампанское, цветы. На коленях перед ней ползал, танцевал, пытался обнять необъятный зад ее. "Озолочу, - кричал, - богиня, нимфа, музыка души моей". Жениться обещал, богатства несметные, бриллианты. Хотел даже бежать на вокзал, в камеру хранения, за деньгами - долларами. Где бы ты их взял? Еле-еле тебя отговорил. А любовью вы прямо здесь - на ковре, потом к ней пошли...

- Водки нет? Тогда пива налей мне скорей, - перебил Семен Филиппович.

"От такого стресса как бы в запой не войти", - подумал он.

- Вот, Федь, видишь, как жизнь порой наклонит. А ведь романтики хотелось. Свалю сейчас я отсюда, пока не поздно. У Петра вроде квартира есть пустая, там пока перекантуюсь. Подваливай туда к вечеру, придумаем чего-нибудь.

- А домой, что, не пойдешь? С женой поругался?

- Да нет. Теща, паскуда, приехала. У тебя нет киллера на примете? - вдруг вспомнил о хорошем Семен Филиппович.

- Я поинтересуюсь, если ты серьезно. За твою тещу дорого возьмут, сложная бабка, - сразу в тему запустил Федор.

- Не дороже денег. Я на это удовольствие три года копил, - добавил он на всякий случай. - Слушай, ну ты понимаешь, если вдруг будет искать меня моя возлюбленная принцесса - твоя соседка, отмажь меня, как можешь. Вроде и не знаешь ты меня вовсе, так, случайно в пивнушке познакомились. Боюсь, не скоро я по ней соскучусь.