20 лет (СИ) - Страница 94
- Если всех продадут, то поменяют электрический камин в квартире.
Я печально улыбнулась. Совсем скоро Кирилл осознает абсурд существующего положения дел, и тогда его путь стремительно разойдётся с путём Рустика и его семьи.
Пока мы общались, мама продолжала собачиться на кухне с отчимом. Сначала в мирной форме, но вскоре тона повысились. Я не хотела ни слышать, ни знать, ни возвращаться в прошлое, но ничем хорошим тот вечер не обещал обернуться. Обстановка накалялась. Всё, как прежде.
- Ты ж как была шлюхой ебучей, такой и осталась. Из-за кого ты год назад на квартиру съезжала? Нехуй мне мозги компостировать и из себя святошу строить. Ты обычная блядь. Семью она хочет! Ебаться ты хочешь, а не семью, только я мешаю. Да будь твоя воля - перед каждым вторым бы ноги раздвигала по молодости. Если б не я, ты б давно на панель встала. А сейчас, видите ли, её нихуя ничего не устраивает. Хочет, чтоб было по-другому.
Напрягшись, Кирилл быстро взял со стола капельные наушники, воткнул в уши. Запустил на компьютере игру. Я не знала, что делать: переждать извержение лавы и уйти или же подняться с места и тихо уйти сразу? Второй вариант, конечно, был проще, но уйти, оставив маму с отчимом в таком состоянии - правильно ли? Нет, не могла. Несмотря на то, что подобная ссора стала в этом доме обычным явлением, я беспокоилась и, как и всякий раз раньше, со страхом и ужасом ждала чего-то.
- Развод она захотела! Хуй тебе, а не развод, а попробуешь подать - ни с чем останешься, поняла меня? Ни сына никогда не увидишь, ни квартиры не получишь. Я тебя выебу так, что уж нихуя ничего не захочется.
- Так и выеби, чего тянешь?! Я знаю, что можешь, знаю, что жить ты мне не дашь, куда б ни бежала, а смысл? Тебе легче станет от этого? Ты все годы режешь меня, все годы издеваешься, я терплю. Терплю, знаешь почему? Потому что деваться некуда. Говоришь: "Шлюха", так чего не уходишь-то от шлюхи? Давно бы разошлись, и ты спокойно без меня жил, и я бы зажила нормально. Нет у нас будущего, пока мы вместе. Нет. Я устала. Перед детьми стыдно, перед соседями стыдно, перед родственниками твоими стыдно. Не понимаю, за что я заслужила такое отношение? - обессиленно задыхалась в истерике мама. - Всю жизнь подо всех подстраивалась, пыталась всем угодить. Всю жизнь закрывала глаза на твои измены, на унижения, всю жизнь прощала. Ради чего? Ради чего, Саш?! Что я хорошего за свою жизнь видела?! Отец все годы бухал, мать избивал, меня избивал. Как я не хотела повторения такой истории, не хотела, чтоб мои дети страдали так же, как я когда-то. А что в результате? Ты ничего не оставил от нашей семьи. Я боюсь тебя, дети тебя боятся, никаких других чувств нет, понимаешь? Зачем так жить? Кому от этого хорошо?
- Закройся, сука, а? Хватит пиздеть.
- Я из-за тебя дочь потеряла, - продолжала мама. - Думаешь, не вижу, сколько обиды в её глазах? Сколько осуждения? Ты испортил мою жизнь, её жизнь, портишь жизнь Кириллу.
- Твоей дочери испортил жизнь не я, а ты. Ты позволяла ей больше положенного, ты закрывала глаза на то, как она на всех нас хуй клала. Ты закрыла глаза, когда она ушла из дома и стала трахаться с уебком отмороженным. Подожди ещё - обрюхатит он её и бросит. В этом тоже я буду виноват?
- Бессовестный! Не ты ли прощения недавно просил? Сидел тут плакал, каялся. Всё ведь знаешь, всё понимаешь, а признать боишься.
В это мгновение раздался звук бьющейся посуды, мама закричала. Я в панике вылетела из комнаты. Отчим прижал маму к столешнице, схватив за шею, на моё появление никак не отреагировал, продолжая сдавливать горло. Меня трясло. Я ничего не понимала, не соображала, чувствовала лишь, как пульсирует в груди сердце, как в конвульсиях трясутся руки. Видя задыхающуюся маму, кинулась с кулаками на это чудовище, крупными руками он отшвырнул меня, бросив: "Скройся отсюда, сучка". Звонить в полицию? Звать соседей? Мысли путались. Действуя на рефлексах, я схватила со стола открытую бутылку с самогоном и, не думая ни о чём, со всей дури замахнулась на отчима. По сторонам полетели осколки. Мама съежилась. Происходящее напоминало сон, фильм, я не понимала, в какой реальности нахожусь. Отчим разжал руки, потеряв равновесие, попытался нащупать опору, но, вместо опоры, схватил пустоту и тяжёлой массой повалился на пол, уронив телом табуретку, на которой пару секунд назад сидел и матерился. Из разбитой головы густой струёй сочилась тёмная кровь. Всё случилось за секунды три-четыре, но те секунды оказались длиннее всей прожитой мной жизни.
- Ты что сделала?! - завизжала мама. - Что ты сделала?!
Я наблюдала за тем, как она упала к отчиму, как стала трясущими руками щупать пульс, мало соображая, что к чему.
- Сердце остановилось! Пульс не прощупывается! - кричала мама, обезумев. - Телефон! Кирилл быстро мне сюда телефон!
Я не знаю, как долго брат находился в кухне, помню лишь его полные шока, испуга, ужаса, непонимания глаза. Дрожь по телу.
- Ты убила его, - ревела мама. - Убила ведь. Проклятая семья! Проклятая жизнь! Ненавижу всё это! Ненавижу!
Принеся маме телефон, Кирилл закрылся в комнате, я не могла произнести ни слова. В те минуты меня будто выключили. Голова кружилась, в ушах заложило, перед глазами потемнело, поплыло, ноги подкосились. Скорая приехала быстро. Осмотрев, так сказать, пострадавшего, врач сделал заявление, подробности которого я, хоть и сидела при этом рядом, не различала, но реакция мамы говорила яснее любых слов. Схватившись за сердце, она не переставала реветь. Врач о чём-то спросил у неё, она кивнула, после чего опустилась на стул, уронила лицо в ладони и, содрогаясь всем телом, в голос продолжала реветь. Я всё ещё спала. Сознание стало возвращаться лишь к приезду полиции. Запах крови, перемешанный с запахом спирта, ударил в нос, к горлу подступила тошнота. За пару минут до этого мама в панике и в слезах шепнула мне на ухо, что возьмёт всё на себя.
- Соседи знали о скандалах, о том, что он распускал руки, у меня малолетний ребёнок, так что оправдают. Не смей выложить правду, сделай так, как я прошу. Кирилл ничего не скажет.
Не знаю, как в те минуты мама вообще могла рассуждать об этом, но её слова подействовали. Вот тут-то я осознала суть произошедшего. Осознала, что отчим больше не поднимется с пола. Он умер. Умер от моей руки. Я убила его, испугавшись за маму. Тело этого изверга забирают на экспертизу, а нас везут в участок. И это не сон, не моё разыгравшееся воображение. Всё произошло наяву.
Хэппи-энд свершился. Привет, Питер! Привет, счастливая жизнь! Привет, мир! Привет, новая счастливая жизнь! Мой разум отказывался принимать данную правду. Я не верила, что героями случившегося действительно стали не люди из телевизора, не люди из газеты, а мы. Что я действительно разбила голову человеку, от которого бежала. Что если б в то мгновение я не была рядом, что если б в тот тёплый майский вечер не пришла в гости к родным людям, на его месте оказалась бы мама. Что ближе к ночи мне позвонили бы из полиции и холодным голосом сообщили, что человек, который принёс нас с Кириллом в эту реальность, задушен. В автомобиле со спёртым воздухом меня бросило в холод, я смотрела на рыдающую маму, на брата с застывшим кошмаром в глазах, изо всех сил желая пустить слёзы, но глаза оставались сухими. Я онемела. Морально застыла. Ничего не осталось. Ни сил, ни эмоций, ни чувств. Пустошь.
Допрос прошёл, как в тумане. Когда полноватый следователь с пухлыми пальцами сухим отработанным тоном твердил: "Где ты была на момент совершения убийства? Что слышала? Что видела?" и так далее, я с трудом выуживала из заблокированной памяти фрагменты разговора, оскорбления в мамин адрес, но на вопрос о моём местонахождении после продолжительных колебаний сказала, что была в комнате брата. Когда вбежала в кухню, отчим уже лежал без сознания. Не знаю, зачем решила подыграть маме, может, на фоне стресса всерьёз поверила в эту легенду, но что касается Кирилла - Кирилл действительно ничего не сказал. Он вообще с того дня перестал разговаривать. Видел ли, что не мама, а я разбила голову его отцу, нет ли - этого не раскрыл никому. Долго следователь просидел с ним, долго пытался вывести на разговор, но после бесполезных попыток заявил, что у ребёнка шок.