100 уроков лидерства Екатерины Великой для современного руководителя - Страница 5

Поразителен конец пушкинского стихотворения:

Что же такое фундаментально важное исчезло вместе с Екатериной, о чем так сокрушается Пушкин? Кстати, не только Пушкин. Когда хоронили Екатерину, английский посол высказался ни много ни мало так: «Хоронят Россию». Когда я изучал управленческое наследие Суворова, мне бросился в глаза один примечательный факт. Во времена Екатерины русские много воевали. На 34 года ее правления пришлось более 70 разного рода крупных и мелких военных конфликтов. И практически из всех Екатерина выходила с блестящими победами. Побеждает причем не только великий Суворов, побеждают все: Потемкин, Орлов, Румянцев, Берг, Каменский, Репнин, Чичагов, Ушаков и многие другие. В Европе сложился устойчивый миф о непобедимости русского оружия. Через несколько лет после ее смерти и смерти Суворова (он пережил императрицу всего на четыре года) картина резко меняется, в сражениях Россия все чаще проигрывает, а победы ей достаются огромной ценой.

Как тут не вспомнить пушкинское «твоя удавленная слава…» Кто же ее удавил и что же такое произошло? Лично мне поначалу это тоже было удивительно. Вообще-то, во время Екатерины в войсках было много бардака, офицеры часто отсутствовали, пребывая в каких-то непонятных отпусках, солдаты строили полковникам усадьбы, а то и вообще работали на их полях. Вечные беды России – воровство и коррупция… Ничуть не лучше обстояло дело и в гражданских учреждениях. Тем не менее города (да еще какие, с прекрасной архитектурой) и корабли строятся, дороги возводятся, все войны блестяще выигрываются…

И вот на престол вступает Павел I и реально начинает наводить порядок: офицеры возвращаются из отпусков, солдаты находятся в казармах (до Павла, кстати, казарм вообще не было, солдаты жили артелями на квартирах). Жизнь всех государственных учреждений жестко регламентируется. Положа руку на сердце, порядка становится больше, а результаты почему-то хуже. Весь вопрос в том, какого именно порядка стало больше?

Будучи молодым цесаревичем, Павел посетил Пруссию, прусский король Фридрих Великий устроил Павлу шикарный прием с военным парадом. Павел пришел в восторг при виде вышколенных прусских солдат и лакеев, его до глубины души потрясла безукоризненная прусская точность и исполнительность. При восхождении на престол он вознамерился совершить в России нечто подобное и, когда ему такая возможность представилась, начал вершить…

Прусские порядки и форма одежды вводились в госаппарате и в армии, переводились на русский язык прусские уставы и регламенты (как тогда говорили «артикулы»), а для их исполнения назначался огромный штат инспекторов и контролеров. Значительно изменился, говоря современным языком, функционал линейных руководителей и руководителей структурных подразделений. Изменился, конечно, в сторону контроля на предмет соответствия артикулу.

Вот мы много говорим о загадочной русской душе. А загадок в ней, если честно, не так много. В русской душе всегда есть жажда подвига и геройства. Если нам не подкидывают трудностей со стороны, мы создаем их себе сами, а потом героически преодолеваем. А еще русской душе нужна воля для творческого проявления. Русские воюют не по правилам и именно поэтому побеждают. Против тотальной унификации и обезличивания в армии восстает Суворов. Он ведь раньше это уже проходил. То же самое было при Петре III. Суворов воевал с пруссаками и знает, что унификация не панацея, на войне побеждает не унификация, а хорошая выучка и высокий моральный дух. У машин нет высокого морального духа, у машин вообще нет никакого духа, именно поэтому пруссаки разбиты русскими и бегут.

Суворов подает в отставку, он не может служить в такой армии: «Я боевой генерал, а не инспектор», «Я людьми командую, а не пружинами». Вместе с ним рапорты об отставке подает чуть ли не половина командного состава всех уровней в подчиненных ему войсках. Интересный вопрос, а смог бы вообще состояться феномен Суворова, если бы ему довелось жить и служить при Павле? Вряд ли. Возвратившись после 7-летней войны с Пруссией, Суворов около шести лет командует Суздальским пехотным полком. Именно тогда происходит осмысление боевого опыта, разрабатывается и апробируется на практике система воспитания и обучения солдат и подразделений. Суворов пишет «Полковое учреждение» (свой вариант воинского устава) и наброски к знаменитой «Науке побеждать». В своем полку он полный хозяин. В прусской же системе, которую насаждал Павел, хозяин не руководитель, хозяин – артикул. Прусская система убивала творческое начало, прусская система убивала субъектность. В прусской системе совсем не оставалось места милой русскому сердцу волюшке.

Это понимал Суворов: «Знай и дерзай!», «Спрашиваться разрешения старших крепко запрещаю!», «Местному всегда виднее». Это хорошо понимала Екатерина. Этого не понимал Павел, за что и поплатился. Однако поплатился, увы, не один Павел. Через четыре года Павла в результате государственного переворота сместят, но прусский дух мертвых артикулов прочно войдет в нашу жизнь, сумеет пережить все русские революции, включая революцию 1992 г., и благополучно дойти до наших дней.

Распространению и утверждению мертвого прусского духа в управленческом подходе на территории России, пожалуй, еще бо́льшую роль, чем Павел, сыграл «непревзойденный в России мастер муштры» А. А. Аракчеев, ставший при Павле начальником всех сухопутных войск. Павел после переворота ушел, а Аракчеев остался. При Александре I он становится военным министром. За свою безукоризненную исполнительность он настолько проникается доверием императора, что становится фактически премьер-министром, вторым лицом в государстве. Сам по себе, как человек, Аракчеев добр, фантастически бескорыстен (отказывается от наград, жертвует огромные суммы денег бедным кадетам) и безупречно честен, но русскую душу понять не может, отчего все время страдает: крестьяне в военных поселениях бунтуют, дворовые убивают его любимую наложницу, даже собственную мать умудрился обидеть, лишив ее по собственному недомыслию награды императора.

Во время царствования Николая I посеянный при Павле прусский дух дает свои обильные плоды. Разросшийся бюрократический аппарат делает страну практически неуправляемой.

«Канцелярская наглость составляла исстари хроническую язву России… При Николае эта наглость стала принимать правильные формы, несмотря на строгость императора… Прежде наглость действовала посредством нарушения законов, теперь она стала чертить законы, способствующие воровству… Деморализация осталась еще в подполье; канцелярские крысы, во тьме ночной, грызли государственную машину… Наконец вступает наглость высшего рода, где высокие сановники принимают инициативу и берут канцелярскую сволочь себе в сообщники… Николай Павлович служил России добросовестно, но ошибался в системе и был обманываем с отвратительным цинизмом»[2].

И сам Николай тоже весь под властью прусского духа, каждое утро начинает с выполнения оружейных приемов, женится на прусской принцессе Шарлотте, работает как машина по 18 часов в сутки. Получив инженерное образование, он относится к России как к огромной машине, совершенно позабыв о том, что она женщина, она живая. Россия в его руках чахнет, чахнет и он сам, в самом прямом смысле этого слова, он ведь тоже русский. В феврале 1855 г. Николай подхватывает грипп, потом пневмонию и в начале марта умирает, буквально за несколько дней до падения Севастополя…