02-Всадники ниоткуда (Сборник) - Страница 101

— Садись, — сказал я, подвигая стул.

Он сел, не отводя устремленных на меня глаз. В них я читал презрение и недоверие.

— Не веришь?

— Не понимаю вопроса.

— Прекрасно понимаешь. Только считаешь, что я предатель и делаю карьеру в полиции.

— А разве это не так? — скривился он. — Мне что-то неизвестно от Сопротивления о твоем назначении.

— Будет известно, — сказал я. — Оно произошло неожиданно для меня самого. Связаться с руководством и получить директивы еще не успел.

Он молчал. Сжатые губы его по-прежнему презрительно кривились: не верил ни одному моему слову.

— Не доверяешь?

— Не доверяю.

— Ты прав, — вздохнул я. — Доверие не просят, а завоевывают. Подождем. Где ты работаешь?

— На седьмой-бис.

— В шахте?

— Конечно. Думаешь, буду восхищаться твоими реформами? Они, конечно, гуманны, но в создавшемся положении приносят больше вреда, чем пользы.

Так и есть: смятение в умах уже началось. Надо развивать партию. Шах королю!

— Ты ошибаешься и скоро осознаешь свою ошибку, — сказал я. — А пока я перевожу тебя из шахты.

Он вскочил испуганно:

— Куда?

— Сюда. В канцелярию. Ты должен быть у меня под рукой.

— А если я не хочу?

Я усмехнулся.

— Оставь меня в шахте, Ано. Прошу. Сейчас это очень для меня важно. — Голос его дрожал, он почти умолял, этот голос.

— Нет. — Я решительно отверг его просьбу. — Ты сам поймешь, где ты нужнее.

— Никогда! — крикнул он. — Никогда не пойму.

Я решил добить его: у меня не было выхода.

— Ты и раньше мало что понимал. Из-за непонятливости и газету погубил.

Он сразу сник, даже голову опустил, как провинившийся школьник.

— Я не обвиняю тебя в предательстве, потому что знаю предателя, — сказал я. — Но твое недомыслие и доверчивость, столь же легкомысленные, как и сейчас твое недоверие, привели к провалу.

Он вздохнул и выдохнул; казалось, он задыхался.

— Ты знаешь предателя? Кто?

— Этьен. Я же предупреждал тебя.

— Но ведь он сам оборудовал типографию.

— Был в одной стране — до вашего Начала, конечно, — некий провокатор по имени Евно Азеф. Он организовывал революционные акции, чтобы потом донести полиции. Этьен помельче, но из той же породы.

Джемс уже не отвечал, не глядел, не кривился. А я выдавливал из него упрямство, как зубную пасту из тюбика.

— Кстати, газета выходила и выходит без перерывов. Была оборудована резервная типография, о которой не знали ни ты, ни он. И редактирует ее неплохо один наш общий знакомый.

— Кто?

— Мартин.

— Твой Мартин?

— Наш Мартин, — сказал я. — Такие-то пироги, юноша. Забирай свои пожитки и переселяйся в административный барак.

— И все-таки не верю, — повторил Джемс, но уже без прежней уверенности.

— Поверишь, — усмехнулся я. — Даже плечики опустишь, когда увидишь очередной номер. Мат!

— Что? — не понял Джемс.

— Ничего, — сказал я, уже думая о другом.

Теперь мне нужен был только повод для отъезда в Город.

Время работало на нас.

Повод нашелся. Нужно было сменить вольнонаемных шоферов, подвозивших из Си-центра муку ручного помола, из которой замешивалась лагерная похлебка для кухонь, и деликатесные продукты для администрации и охраны. Я выехал ночью, рассчитывая застать Зернова или в крайнем случае Мартина. Конечно, жаль было подымать их с постели, но кто-нибудь — или Борис, или Дон — нашел бы способ добраться до Фляша. А с Фляшем требовалось связаться до вечера: времени у меня не было.

Конюшня отеля была на замке, конюхи спали, и я, привязав лошадь к афишной стойке, прошел в вестибюль «Омона», не рискуя никого удивить, — мой мундир был идеальным ночным пропуском. Но и удивлять было некого — швейцар дремал у себя в каморке, а портье просто спал, положив голову на руки. Тоненькая струйка слюны текла по губам на полированный дуб, и требовалось что-то погромче стука моих сапог, чтобы разбудить спящего. Так я и добрался незамеченным до нашего номера, тихонько открыл дверь собственным ключом и вошел.

Вошел и отшатнулся. На меня из соседней комнаты прыгнул с безумными глазами Мартин. Он был одет, в руке сверкнул знаменитый нож. Прыгнул и тоже отшатнулся — я стоял ярко освещенный трехсвечником на камине.

— Будь ты проклят! — воскликнул Мартин и сплюнул. — Галунщик чертов! Как вошел?

— У меня же ключ, — удивился я.

— Почему ночью?

— «Почему, почему»! — обозлился я. — А почему ты одет? И кто там в комнате?

— Ну, входи, — сказал он, подумав, и пропустил меня вперед.

В комнате было так накурено, что даже десяток свечей не позволил сразу рассмотреть лиц собравшихся. Я никого не узнал, но все вскочили, различив мой проклятый мундир.

— Порядок, — сказал Мартин. — Тревога отменяется. Это Юри Ано лично и срочно.

— Ну и напугал ты нас, Юрка, — услышал я в дыму голос Зернова.

— Меня он не помнит, — засмеялся сидевший ближе всех Стил.

— А меня не узнает, — откликнулся Фляш.

Теперь я разглядел всех и даже узнал сидевшего на диване Томпсона, такого же седого и худощавого, каким я знал его на Земле.

— Я о вас столько слышал, молодой человек, — сказал он, — что горю нетерпением узнать вас поближе.

Даже голос его был знакомый, томпсоновский. И все же это был другой Томпсон, что-то в нем изменилось. Я не разглядел еще, что именно, но что-то изменилось. Я скорее угадал это, чем понял.

— Простите, господа, если помешал. Я не знаю ни причин, ни целей этого ночного собрания и могу сейчас же уйти, но мне именно срочно, как сказал Мартин, нужен Фляш. Разрешите, я оторву его на несколько минут, — выпалил я все разом.

— Отрывать незачем, — ответил Фляш, — здесь все равны.

— Кроме меня. Я могу выйти, — сказал Мартин.

— Не дурите, Мартин. Вы специально приглашены, как и Ано, хотя мы и не могли с ним связаться.

— Я назначен комендантом Майн-Сити, — объявил я.

И все умолкло. Как долго длилось молчание, я не могу сказать, но в эти минуты каждый, вероятно, обдумывал и рассчитывал перспективы, которые открывало мое назначение. Наконец Фляш спросил:

— Давно?

— Уже несколько дней, как я в лагере, — поспешно проговорил я. — С подпольем связаться не могу: нет ни паролей, ни явок. А без них мне по вполне понятным причинам не доверяют. Даже Джемс.

— Вы видели мальчика? — взметнулся Стил. — Как он выглядит?

— Плохо. Кто же в бараках хорошо выглядит, кроме собак и блок-боссов? Впрочем, я перевожу его к себе в канцелярию.

— Оставьте его в шахте, — жестко потребовал Стил, и я, конечно, знал почему.

— Бессмысленно. Корсон Бойл уже знает о предстоящей акции. Ее надо готовить иначе и в других масштабах.

— Гамбит Анохина, — усмехнулся Томпсон.

Я вздрогнул. Откуда он знает мою фамилию? От Зернова? От Стила? Кто же он? И почему Фляш сказал, что здесь все свои?

— Мы обдумаем его часом позже. Ночь велика, — продолжал Томпсон. — Сейчас надо рассчитать другой гамбит. Гамбит Этьена.

— Отказанный, — поправил Зернов.

— Люблю шахматные метафоры Бориса. — Меня уже не резануло знакомое имя с ударением на «о»: еще в Париже привык, но что-то новое привлекало внимание в интонациях Томпсона. — Этьен, как и вы с Мартином, приглашены на заседание малого Совета Сопротивления, которое должно состояться в другое время и в другом месте. Гамбит Этьена разгромный: головка Сопротивления отсекается одним ходом. Этот ход он уже сделал и спокойно спит сейчас в своем номере люкс. Но мы, — продолжал Томпсон, — ответили неожиданно. Заседание совета перенесли сюда и на этот час. Сию минуту мы пригласим господина Этьена. Я думаю, что полицейский мундир Анохина внесет кое-какие коррективы в наш план: мы сможем переставить фигуры.

— Зачем? — обиделся Мартин. — Я и один справлюсь.

— Золотой галун справится лучше. Меньше шуму, больше эффекта. Вы сейчас потушите фонари в коридорах и проводите Анохина до апартаментов Этьена. Откройте дверь — ключ у вас — и погасите свечи на черной лестнице. У вас есть спички, Анохин? Возьмите коробку. Зажгите свечку на камине, разбудите спящего и пригласите его следовать за собой. Сначала он испугается, потом удивится, потом будет уверять, что это ошибка, попросит разрешения позвонить Бойлу — у него одного в отеле есть телефон. Но вы не разрешите и пригрозите, что при малейшем шуме пристрелите его на месте. Кстати, и пристрелите, если другого выхода не будет. Но Этьен — трус и после такого предупреждения последует за вами куда угодно. Ведите его к черной лестнице, — почему не к парадной, придумайте сами. Когда спуститесь, столкните его в подвал. Шума не будет — его подхватит Мартин и впихнет в дверь, где была типография. За ним войдете и вы.