Социологический ежегодник 2015-2016 - Страница 18

Основные доводы противников официального внедрения двойной правовой системы в Австралии, которая включала бы в себя шариатские суды, Дж. Ричардсон раскрывает на примере высказываний исламского социолога Йена Али26. Й. Али обращает внимание на этническую и идеологическую разделенность мусульманских иммигрантских сообществ Австралии. Он фиксирует избирательность, с которой большая часть мусульман подходит к соблюдению требований своего вероучения. Соответственно, достижение какого-либо соглашения между всеми этими людьми в отношении того набора правил, которым они будут подчиняться, а именно это лежит в основе официального признания судов шариата, является вызовом с социологической точки зрения. Ситуацию многократно усложняют вопросы гендерного равенства и понимания роли женщины в исламе и в современном мире. При этом Й. Али признает, что многие молодые мусульмане второго поколения иммиграции становятся все более религиозными и создаваемые ими движения в меньшей степени ориентируются на страну исхода или этничность. Но тем не менее сбалансированная иерархическая организационная структура у мусульманского сообщества Австралии отсутствует, а следовательно, представляется преждевременным обсуждение перспектив официального внедрения шариатских судов в законодательную систему страны.

В качестве своеобразного контраргумента Й. Али автор приводит тезисы бывшего профессора социальной антропологии Университета Отаго Э. Колига27, специализирующегося на изучении вопросов, связанных с развитием шариатских судов в западных обществах. На основании того, что с июня 2009 г. в правовом поле Великобритании функционируют 85 шариатских судов в соответствии с Актом об арбитраже 1996 г., Э. Колиг полагает, что разобщенность мусульман не является препятствием для создания такого рода трибуналов. Приводимые им данные уточняет профессор по арабским и исламским исследованиям Университета Мельбурна А. Саид, утверждающий, что подобного рода суды действовали в Соединенном Королевстве с 1980 г., правда, на неформальной основе28. Однако, подчеркивает Дж. Ричардсон, ссылаясь на Э. Блэк, британские приверженцы ислама, 80% которых являются выходцами из Южной Азии, уже в силу этого представляют из себя группу, отличающуюся значительно большей степенью гомогенности, чем мусульмане Австралии. И этот фактор значительно облегчает для них выбор определенной модели шариатского правосудия для утверждения на официальном уровне [c. 586].

Сравнивая положение мусульманских общин и других этнических и религиозных групп, Дж. Ричардсон констатирует, что суды этих групп довольно эффективно функционируют в Австралии. На протяжении нескольких десятилетий в Мельбурне действует раввинский духовный суд бет-дин, рассматривающий дела, относящиеся к личному статусу граждан, а также административные дела религиозного характера. Граждане также участвуют в отправлении правосудия в составе судов коренных народов Зеленого континента – судов коори. В данном контексте автор цитирует слова А. Саида29 об отсутствии точной статистики в отношении того, как много мусульман на самом деле желают официального введения шариатских судов в Австралии. С точки зрения А. Саида, большая часть верующих в Аллаха австралийцев не видят проблемы в совмещении идентичности представителя Запада и мусульманина. Таким образом, заключает он, инициативы, направленные на официальное признание шариатских судов, возникающие сегодня в мусульманском сообществе страны, отражают желание сформировать общинные механизмы медиации для решения вопросов, связанных с браком, разводом или наследованием, которые опирались бы как на исламское, так и на австралийское семейное право. При этом, отмечает Дж. Ричардсон вслед за А. Саидом, современный исламский мир пересматривает отдельные аспекты шариата. Многие мусульманские страны меняют свое семейное право, инкорпорируя в него нормы гендерного равенства и международные стандарты прав человека. Соответственно, возникает вопрос: если логика этих изменений, направленных на сближение шариата с западным правом продолжится, будет ли смысл в дублировании функций и введении отдельных шариатских судов?

Для Дж. Ричардсона интенсивность полемики вокруг перспектив официального создания судов шариата в Австралии иллюстрирует те многочисленные сложности, с которыми сталкиваются современные западные страны в своем стремлении к социальной сплоченности. Последняя зависит от способности принимающего общества интегрировать значимые группы инокультурных иммигрантских меньшинств, и хотя эта цель является труднодостижимой, движение к ней – залог стабильного развития государства.

(Аналитический обзор) 30

Ключевые слова: мораль; нейроисследования; эволюционная биология; моральный мозг; психология морали.

Конец XX – первая декада XXI столетия отмечены пристальным вниманием социальных наук к нейрофункционированию и биоанатомической структуре человеческого мозга, который все чаще рассматривают как ключевой фактор не только биологического развития индивида, но и его социального бытия, включая мораль, культурные ценности, нормы общежития и права, межличностные и даже межгрупповые отношения. Мозг как носитель важнейших функций в обеспечении жизнедеятельности человека, его интеллекта и поведения выступает сегодня предметом интереса целого ряда дисциплин социально-гуманитарного профиля (в диапазоне от литературоведческих эссе о романтической любви до макроанализа социокультурных конфликтов). Обзор англоязычной научной периодики за два последних десятилетия демонстрирует постоянное присутствие на страницах специализированных естественнонаучных журналов традиционной проблематики гуманитарного и социального знания (религия, свобода воли, искусство, девиантность, преступность, политика). Это наблюдение позволяет сделать вывод о том, что представители самых разных дисциплин, принадлежащих корпусу наук о человеке (юриспруденция и маркетинг, публичная политика и экономика, образование, семейная педагогика и социальная психология), считают данные современной биологии мозга релевантной и даже необходимой составляющей собственной научной работы.

Интерес социальных аналитиков и психологов к феномену головного мозга стал очевидным на фоне бурного развития в последней четверти прошлого столетия биологических и физиологических исследований структуры и материи мозга с привлечением новейших компьютерных технологий. Магнитно-резонансная томография и другие виды сканирования мозговых структур, компьютерное моделирование их деятельности и прочие цифровые техники, используемые в рамках биологии мозга, позволяют создавать отчасти достоверную, отчасти иллюзорную, но тем не менее вполне наглядную картинку работы «живого мозга» и наблюдать его деятельность онлайн. Биологический анализ мозговых процессов и их функционирования на уровне нейронов в их «непосредственном» (компьютерном) виде получил название нейронауки (neuroscience), или нейроисследований (neurosciencies). В настоящее время нейроисследования представляют собой комплекс исследовательских областей и направлений, касающихся влияния мозговых структур на поведение и сознание людей в самых разных социальных ситуациях. В этом смысле нейроисследования можно охарактеризовать как мультидисциплинарную сферу современного научного знания и своего рода «место встречи» естественного (биология) и социокультурного знания (включая общую и социальную психологию), причем первому чаще всего отводится роль доминанты, которая предписывает прочим отраслям науки поиск ниши «в век биологии».