Остров везения - Страница 7

Удивленная и радостная улыбка появилась на ее лице, когда Маргрит поняла, что не разучилась еще управлять лодкой. Прежние умения возвращались к ней постепенно, как будто она долго-долго спала.

— Красавица из сказки, — пробормотал Маргрит, разворачиваясь к берегу кормой и ритмично работая веслами. — Не хватает только прекрасного принца!

И в этот момент ее окликнули с противоположного берега:

— Эй! Старуха Маргрит! Ты в своем преклонном возрасте еще помнишь, как следует держать весла?

Это был Густав Бервальд. Только теперь молодая женщина поняла, что именно его образ не выходил у нее из головы целое утро. Неудивительно, если рассудить трезво: ведь за эти дни она никого больше не видела.

— Прекрасно помню. А что?

— Где твое городское воспитание, госпожа Вестберг? Почему бы тебе не перевезти меня?

— Ты и сам можешь обойти вокруг, — возразила она.

— Ладно, раз уж на тебя такая лень напала, я доплыву. Но предупреждаю: на это я не рассчитывал.

Густав взялся за пряжку ремня, и Маргрит от смеха едва не выронила весла.

— Хорошо, хорошо, только не раздевайся!

Она принялась грести, пытаясь не смотреть на берег, где высилась рослая фигура в джинсах и выгоревшей рубашке.

Когда две трети пути остались позади, Густав снова крикнул:

— Ты знаешь, что передом обычно считается нос лодки? Кто тебя научил так грести?

Когда юркая деревянная лодка приблизилась, Густав ухватил ее за транец, выровнял и ловко перебрался на борт, одновременно оттолкнув ее от берега.

— Дедушка был моим учителем, — ответила на его вопрос Маргрит.

Умело разворачивая лодку широкими, размашистыми движениями весел, она старалась под маской холодного безразличия спрятать радость оттого, что он рядом.

— А ездить верхом тебя старик случайно не научил?

Маска дрогнула, потом треснула и бесследно исчезла, а Маргрит, поначалу только хихикнув, все же в конце концов расхохоталась.

Густав, откинувшись назад, упершись локтями в транец и вытянув вперед длинные ноги, тоже не смог удержаться от смеха.

Внезапно Маргрит поняла, куда направлен ее взгляд, и резко отвела глаза в сторону. Налегая на весла, выгребла на середину озера и с напускной беспечностью спросила:

— У тебя есть какой-то определенный маршрут, строгий критик, или просто покружим?

Его ленивые глаза заискрились язвительной усмешкой.

— Если бы я захватил спиннинг, ты могла бы провезти меня вдоль камышей и я сделал бы несколько забросов.

— Размечтался! Уж не сажал ли ты в молодости на весла подружек, когда рыбачил? Может, они еще чистили и готовили тебе рыбу?

— Чего только они не делали! — расплылся Густав в широкой улыбке. — Впрочем, тебе это, должно быть, все равно.

Пока Маргрит искала достойный ответ, его глаза блуждали по ее телу. Оценивающе задержавшись на вырезе блузки и длинных ногах, едва прикрытых шортами, Густав перевел взгляд на дальнюю часть озера, где сосны спускались к самой воде.

— Интересно, ты когда-нибудь в недалеком детстве лазила по деревьям?

Он все еще считает меня девчонкой! — возмутилась Маргрит и решила пропустить мимо ушей косвенный намек на свой возраст.

— Вообще-то нет. И ничего интересного в этом занятии я не вижу.

— Вот именно, ничегошеньки ты не видишь.

Тогда подгребай вон туда. — Он указал на отлогий участок берега. — И идем со мной, я тебе кое-что покажу.

Высадившись, Густав повел Маргрит в глубь леса и вскоре остановился у необхватной сосны. О чудо, вдоль бронзового ствола спускался самый настоящий штормтрап.

— Смелее! — произнес весело Густав и легко подтолкнул молодую женщину к дереву.

— Я не смогу! — воскликнула она.

— Сможешь! Только выпачкаешь шорты и блузку в смоле, но это не велика беда. Ощущения незабываемые!

— Это стирка-то?

— Какая там стирка! Ты увидишь весь Зюдерхольм!

С опаской оценив высоту сосны, Маргрит осторожно взялась за канат и робко поставила ногу на деревянную перекладину. Потом нерешительно принялась карабкаться вверх. Почти под самой кроной ее догнал Густав.

— Ну, теперь смотри, Маргрит, на свою родину!

Удивительное дело, она уже не чувствовала страха перед высотой. За вершинами сосен виднелась полоса бесконечного моря, по которой двигались крохотные кораблики, и эта полоса была всюду, со всех сторон! Насыщенный ароматами августа ветер трепал волосы, раскачивал штормтрап.

— Густав! — прокричала Маргрит голосом, полным восторга. — Признавайся, это ты выдумал такой шикарный цирковой аттракцион?

Как у тебя хватило сил забраться на сосну и закрепить здесь веревочную лестницу?.. Вид замечательный, только вот слезть я не смогу!

— Тогда оставайся здесь жить, — произнес Густав и принялся спускаться. — Не надейся на помощь, вертолет не сумеет тебя снять.

— Густав, ты негодяй! — закричала Маргрит и осторожно стала нащупывать ногой ступеньку раскачивающейся лестницы.

Спуск продолжался целую вечность. И все это время Густав стоял под сосной и, глядя на охающую и причитающую женщину, хохотал до слез, комментируя каждое ее движение.

— А если бы я упала и переломала себе все кости? — возмущенным тоном произнесла она, когда почувствовала под ногами твердую почву.

— Если бы упала, — многозначительно поднял руку Густав. — Но ты стоишь на земле передо мной и готова переломать кости мне. Мы вместе рисковали и рискуем, не так ли?

Усаживаясь в лодку, он притворился, что теряет равновесие, и схватился рукой за плечо молодой женщины. Прохладные твердые пальцы едва не обожгли ее, и Маргрит, вздрогнув, приняла на себя солидную часть его веса.

— Кто только тебя учил лазить по деревьям? — осведомилась она, стараясь говорить как можно язвительнее.

— Ага! В тебе заговорила пресыщенная горожанка. Милая моя, ты просто давно отошла от этого мира и забыла его немудреные радости.

То, что ты сейчас наблюдала с высоты, в городе тебе не покажут ни за какие деньги. Все ваши платные зрелища этого не стоят.

— Ну-ну, — проворчала Маргрит, утирая пот со лба липкой от сосновой смолы ладонью. — А лифт Катарины в Стокгольме? В нем не измажешься смолой! А смотровая терраса на Какнасторнет? Там еще продают сувениры!

— Какие такие сувениры, я же не иностранец! Кроме того, милая горожанка, вход на Какнасторнет стоит целых двадцать крон, а ты получила удовольствие даром!

— Но я похожа на чучело, крохобор!

— Прости, винить в этом некого. Сосны всегда в смоле. Разве бывает иначе?

Густав обернулся, поймал ее за руку и притянул к себе. Она уловила слабый запах пота, скота, смолы, и он, этот запах, повел ее мысли куда-то явно не туда. Маргрит судорожно сглотнула и приказала себе впредь быть умнее.

— Просто не верится, — прошептала молодая женщина. — Я карабкалась на дерево, я видела остров целиком, словно на карте!

— И я не могу поверить, что к тебе возвращается детство, — улыбнулся Густав. — А давно ли ты заглядывала в атлас? Небось в школе только. Хочешь познать мир?

— Да я совсем не то имела в виду.

Маргрит с волнением прислушивалась к необычным ощущениям, возникшим в ее душе.

Должно быть, это отголоски прошлых лет, когда одной мысли оказаться рядом с Густавом Бервальдом было достаточно, чтобы ее кровь забурлила и с удвоенной скоростью понеслась по жилкам.

Он легко перемахнул через борт лодки на берег, и Маргрит недовольно поморщилась, сознавая, что весь беспорядок в ее одежде вновь откроется его взгляду, когда она встанет во весь рост. Перепачканная смолой блузка вылезла из шортов, капельки пота поблескивают на груди, животе и бедрах.

Наконец молодая женщина встала и занесла ногу над бортом. И тут лодка предательски покачнулась.

— Помоги же мне, черт побери! Я сейчас в воду свалюсь!

— А ты не думай о том, как выглядишь!

Тепло его тела окутало ее прежде, чем Густав успел прикоснуться к ней.

— Обопрись на мою руку!

Получилось так, что Маргрит схватилась не за его руку, а за бедро. Густав подхватил ее и поставил на ноги, прижав к себе. Под ее щекой оказались твердые мускулы, настоящий гранит, только теплый и живой. Молодая женщина опять всей грудью вдохнула его манящий запах, на этот раз к букету прибавился слабый аромат стирального порошка. Но ей не терпелось освободиться, и она едва сознавала это ощущение.