Боец без правил - Страница 9
– А с этим что делать? – спросил один из автоматчиков.
– А то, не знаешь! Только не из… А – вот!..
Степаныч ощутил, как его затылка коснулось что-то твердое. Потом раздался хлопок. Очнувшись, Глеб вдруг увидел Степаныча, лежавшего рядом с ним в луже крови.
– Вот – уроды! – со стоном вырвалось у него.
– И что – теперь? – снова раздался голос одного из душегубов в военной форме.
– Старого – на полковую свалку! Да, мусором получше забросать… Искать его все равно никто не будет! У него – ни жены, ни детей…
– Это – точно? А то впаяют нам по пятое число…
– Разговоры! Точнее не бывает!
Двое автоматчиков, схватив труп за руки и за ноги, потащили его к выходу.
– Капитан, со вторым, что будем делать? Тоже – в расход!
Но тот, кому задали вопрос, с ответом не торопился.
– В машину – его! А там видно будет…
Наверное, от слабости и от потери крови, Глеб снова впал в забытье.
Очнулся Горн оттого, что ему ужасно захотелось пить. Открыв глаза, он увидел, что свет давно уже проник в зарешеченное окошко. Где – он? Что – с ним? Не торопясь, оглядевшись, Горн обнаружил, что он – не в казарме. Вокруг него были серые невзрачные стены. Над ним нависал давно небеленый потолок. К тому же, если решетка – в смехотворно маленьком проеме окна, то, значит, он находился не где-нибудь, а в тюремной камере.
– Вот черт! – невольно вырвалось у Глеба.
Примерно через час после пробуждения, дверное окошечко распахнулось.
– Держи, приятель! Твой завтрак! – заорал конвоир. – Да, пошевеливайся! Много вас тут дармоедов по камерам прохлаждается! А я – один… Всех жратвой снабдить надо… Скоты, а не люди!
Когда Горн протянул руку, чтобы взять миску с какой-то не особенно аппетитно пахнувшей баландой, конвоир разжал пальцы. Миска с глухим стуком ударилась о цементный пол, и ее содержимое образовало возле ног Горна небольшую исходящую паром лужицу.
– Ну, вот и пожрал! – воскликнул конвоир со смехом. – Говорил, пошевеливайся, растяпа! В следующий раз расторопнее будешь!
Глеб не заметил, как в камере вновь воцарил мрак. Он, кажется, задремал, но потом какой-то посторонний шум, похожий на металлический скрежет прервал его чуткий сон. В глаза ему ударил яркий свет, проникавший в проем приоткрытой двери. Затем в камеру вошли какие-то люди. Лиц он не мог разглядеть. Он увидел только силуэты, которые в руках держали что-то похожее на биты. Одна из них вдруг, взлетев кверху, резко опустилась вниз. Ужасная боль резанула его бок. Глеб вскрикнул. После чего удары градом обрушились на него… И сознание его отключилось…
– Хорош, мужики! Хорош, говорю! – скомандовал вдруг один из силуэтов, вооруженных битами.
– Смотри-ка, не шевелится! – сказал другой.
– Точно! А мы – это?.. Мы, случаем, не перестарались? Не грохнули его… Хозяин-то велел отутюжить, как следует, да стрелки впопыхах не помять…
– Закрой тявкало! – снова заметил первый. – Как будто бы живой, хотя хрипит малость…
– Выходит, с задачей справились!
– Да, глохни ты, сказал! Пошли отсюда…
И дверь с шумом вскоре закрылась.
17
Громко застонав, Глеб еле заметно пошевелил губами с запекшейся на них кровью.
– Кажется, немного ожил! – удовлетворенно заметил человек, одетый в штатское.
– Еще бы! Это и мертвого из гроба поднимет! – сказал тот, кто был в белом халате и с пустым шприцем в руке.
Горн открыл глаза и, тупо глядя на двух незнакомцев, почти беззвучно произнес:
– Я… Тре… бую… Ад… Адвоката!
– Чего? Кого ему надо? – спросил человек в белом халате.
– Да, сам не пойму! Бубнит себе что-то под нос! Бедолага! – ответил тот, что был в сером пиджаке и при галстуке. – Может, и впрямь потребность какая возникла?
– Ага! Даже не сомневайся, место на кладбище мы тебе закажем, это – точно!.. Четыре ребра сломаны. Челюсть с левой стороны тоже сломана. Затылочная часть черепа пробита… Гематомы – по всему лицу и на теле. На правом предплечье раздроблена кость… Как он еще жив-то остался? Асфальтовый каток, что ли, по нему проехал взад-вперед?
– Ты не рассуждай, профессор! Парня вытащить с того света надо!
– Сам знаю, что надо! Только вот получится ли? Здесь без аппаратуры я вряд ли что смогу сделать… В клинику бы его срочно отвезти, тогда – другой компот!…
Но человек в сером костюме требовательно посмотрел на него.
– Я за все заплачу, но лечить придется здесь… А для начала вколи ему еще порцию! Э… Не знаю, чем там ты его!..
И штатский матерно выругался.
– Глядишь, дело быстрей пойдет!..
И он перевел свой взгляд на умирающего.
Человек в белом халате достал из саквояжа стеклянную ампулу и, отломив головку, снова наполнил прозрачной жидкостью шприц. Потом взял жгут, ловко перетянув им руку пациента. Едва вена обозначилась четче, игла тут же вошла в нее во второй раз…
Горн опять застонал.
– Слышишь, нет?.. Приятель!.. На-ка, вот, подпиши толмуд!..
И, положив лист бумаги с отпечатанным на нем текстом на табурет, он всунул шариковую ручку в безжизненную длань Горна. Но она тут же выскользнула из его пальцев.
Человек в штатском поднял ее…
– Подписывай, а то так и сдохнешь тут зазря!
По тому, как дрогнули ресницы человека, лежавшего на нарах, говоривший догадался, что до сознания того, о ком он так пекся, хотя и с большим трудом, но как будто бы дошла его мысль.
– Выкупил я тебя из военной тюрьмы! Деньги за тебя заплатил! Солидные деньги! Ты понял?!
В знак согласия Горн слегка пошевелил рукой.
В ответ человек при галстуке предусмотрительно приблизил свое ухом почти к самым его губам.
– Ты – кто? – собравшись с силами, наконец, едва слышно спросил умиравший.
– Я? – удивился человек в сером костюме. – Да, какая тебе разница! Я – твой ангел-хранитель! А кличут меня Квелый! Понял! Идиот… Подписывай скорей!
18
Только недели через две, после того, как доктор почти ежедневно стал посещать больного в тюрьме, тот стал постепенно идти на поправку. Дорогостоящие лекарства, кое-что из оборудования, которое пришлось доставить в камеру, и хорошее питание были тому причиной. Спустя следующие две недели Глеб попросил врача, чтоб ему дали возможность глотнуть свежего воздуха. С этого момента тюремный двор оказался в его распоряжении. И почти ежедневно Горн, опираясь на костыли, выходил в него на прогулку.
А по прошествии еще месяца Квелый забрал Горна из опостылевшего ему каземата, располагавшегося примерно в тридцати километрах от города.
– Ну, и куда мы – теперь? – спросил Глеб, усевшись на заднее сидение легкового автомобиля.
– В гостиницу! Куда ж, еще? Извини! Благоустроенного жилья, брат, я тебе не припас. Его заработать надо будет!
Вскоре машина остановилась возле многоэтажного здания. Гостиница называлась «Салют».
– Дней десять поваляешься в кровати… Ну, может, недели две-три!.. Это, как врач скажет… А затем понемногу к тренировкам будешь приступать… Глядишь, через полгода снова на ринг выйдешь…
– И за кого я буду теперь выступать?
Квелый с недоумением посмотрел на него.
– За кого скажу, за того и будешь! Кстати, на – вот, на досуге прочти…
И новый тренер Глеба, а лучше сказать хозяин, протянул ему лист бумаги.
– Это – наш с тобой контракт, который ты, лежа на нарах подписывал! Чтобы не было лишних вопросов. В нем все сказано!
Но Глеб даже не взглянул на бумагу.
– Квелый!
– Ну, я – Квелый! Что дальше-то? Говори, не молчи!
Горн согласно кивнул.
– Отпусти меня на несколько дней домой! Мать целую вечность не видел… Как она – там, даже не знаю? Все ли с ней в порядке? Жива ли, здорова?.. Я в срок вернусь. Обещаю!
– Еще бы ты не вернулся! У нас, ты знаешь, что за это бывает?
– Догадываюсь!
В голосе Квелого послышались угрожающие нотки.
– Если не хочешь прежде времени червей в земле кормить, значит, все будешь делать только так, как я скажу, а не иначе!