Банды Чикаго - Страница 17

Хозяин «развлекательного комплекса» «Под ивой», Роджер Плант, был миниатюрным англичанином, уроженцем графства Йоркшир. Его рост составлял чуть более 1,5 метра, а вес не превышал 45 килограммов. Несмотря на такой довольно тщедушный вид, он часто побеждал в личных единоборствах, прежде всего за счет необыкновенной ловкости и умелого использования всех видов оружия, особенно зубов. В карманах Роджер всегда держал нож и пистолет, а в руке – дубинку, а когда напивался – что бывало нередко, – то разоружался и, наполнив целое ведро виски с водой, с помощью собутыльников совершал церемониальный полив растущей рядом с офисом ивы. Роджер крепко держал в своих руках неуправляемых клиентов, но сам полностью находился под каблуком могучей супруги, весившей порядка 120 килограммов. Той ничего не стоило отлупить муженька, держа его в одной руке и действуя другой, что она частенько и демонстрировала восторженной публике. Сама миссис Плант отвечала за конкретный сектор развлекательного комплекса «Под ивой» – за уличную проституцию и порядок в борделях. Когда же у нее находилось несколько свободных минут от этой напряженной работы, она целиком посвящала себя деторождению. Точное число беременностей мадам Плант так и не установлено, но, со слов современников, у нее было не менее пятнадцати детей. И большинство из них овладевали мастерством вора-карманника еще в ползунковом возрасте.

Семейство Плант процветало «Под ивой» около десятка лет без особых забот. «В военные годы полиция редко тревожила это заведение, – писал Кук. – Однако где-то в 1866 году, заработав такую приличную сумму, что даже не знали, куда ее потратить, супруги Плант прикрыли свой «культурный центр», купили дом в деревне и стали респектабельными гражданами, занявшись торговлей торфом и цветоводством». Тем не менее, несколько их отпрысков продолжили семейные традиции. Так, о Роджере Планте-младшем широкая общественность впервые услышала, когда тому исполнилось всего пятнадцать лет и он с приятелем грабанул кассу трактира на Монро-стрит. В 1894 году, когда английский журналист Уильям Т. Стид опубликовал «черный список» владельцев злачных заведений в городе Чикаго, этот самый Роджер Плант-младший значился как владелец трех кабаков и двух борделей, а его сестрички, Китти и Дейзи, – хозяйками целого квартала публичных домов на южном конце Кларк-стрит.

Ненамного отставало от притона «Под ивой» и злачное заведение Джона Райна под названием «Концертный зал» на юге Кларк-стрит, которое рекламировалось как «элегантное и высоконравственное место отдыха и развлечений», за которым в реальности скрывались весьма развязные и безнравственные шоу, нередко сопровождавшиеся драками и пьяными оргиями. В ту же компанию можно отнести и «Нью-Йоркский салун» Джорджа Кларка вместе с баром Бена Сэбина, расположенные на Уэллс-стрит; кабаки Тима Рейгана и Энди Ротсонга, знаменитые «разнузданным поведением не только самих хозяев, но и их покровителей»; а также несколько негритянских притонов в переулке Шинбон между Адамс– и Куинси-стрит; квартал уже снесенных в наше время ночлежек на Чикаго-авеню, который больше был известен под названием Чикагский Закуток, где делами заправляла мамаша Кляйн; и, наконец, царство мамаши Конли – колония зловонных притонов между Адамс– и Франклин-стрит, которой заправляла тучная чернокожая дама по имени Бенгальская Тигрица – легенда среди чикагских уголовников. В основном она поставляла заезжим матросам юных девиц, но не брезговала драками, пьянством и азартными играми. Стоило ее разозлить, как все обитатели ее ночлежки пытались забаррикадироваться в своих каморках, ожидая самого худшего. Полиция старалась ее не беспокоить, но, когда им все же приходилось наведываться в ее владения, они прибывали во всеоружии – справиться с ней удавалось не менее чем четырем патрульным.

Салуны Энди Ротсонга и Тима Рейгана, как и пивнушка Бена Сэбина на Уэллс-стрит, были излюбленными местами сбора жуликов-добровольцев, которые брали причитавшиеся за отправку на военную службу подъемные и тут же проматывали их. Как правило, это были уголовники и бандиты всех мастей, которые, пока их не разоблачили, периодически записывались в различные воинские части всякий раз под новыми именами. Многие из них за соответствующие комиссионные пользовались услугами агентов, которые информировали мошенников, какие именно полки нуждаются в пополнении и где наибольшие ставки. Некоторые из этих «жуликов-патриотов», в частности Большой Дэнни О'Брайен; Черный Джек Йаттроу, в мирное время успешно грабивший торговые суда; и знаменитый «борец с полицией» Майк Гэри, успели записаться чуть ли не в дюжину разных полков, получая каждый раз от трехсот до четырехсот долларов. Однако настоящим чемпионом среди этого жулья стал некий Кон Браун, конокрад и во всех отношениях мерзавец, который в пьяном состоянии просто зверел и был неудержим в любой драке, однако, протрезвев, становился необыкновенно вежливым, скромным и великодушным. Однажды, после зверского избиения молодого механика, он полностью оплатил тому медицинскую страховку и, кроме того, дал крупную сумму денег. За первые три года Гражданской войны Кон Браун успел обратиться не менее чем в двадцать военно-добровольческих контор и заработать около восьми тысяч долларов подъемных. В 1864 году, отбывая тюремное наказание, он умудрился за месяц совершить пять побегов (подкупив охранников) и записаться в три различных полка. В 1865 году его перевели в главную тюрьму штата, расположенную в городке Джолье, но и оттуда он совершил менее чем за три года шесть побегов. Однако 26 декабря 1868 года мистер Браун избавил власти штата и тюремное начальство от постоянных забот о себе, погибнув в схватке с Питом Бойлом, которая случилась в одном из салунов Копченой Слободки, когда Кон попытался перерезать сопернику горло.

Аристократами криминального мира Чикаго во время войны были так называемые крупные игроки – бесчинствующие мошенники, которые лучше всех одевались и были самыми выдающимися фигурами в жизни города. Ими восхищались легкомысленные юнцы, подражая им в одежде и манере поведения. Многие из них приехали в Чикаго из Нового Орлеана, Натчеза, Виксбурга и с пароходов реки Миссисипи. Они симпатизировали южанам, хотя в целом их неприязнь к тяготам и опасностям войны была очевидной. По словам Фредерика Фрэнсиса Кука, «мало того что они внедряли проюжные настроения среди глупой городской молодежи, но и создавали впечатление, что Чикаго является очагом недовольства. На самом деле влияние южан распространялось лишь на игорную среду. Среди всех кабаков города «Тремонт-Хаус» был единственным местом, где можно было услышать речи, в которых звучала симпатия к северянам. И хотя среди всех категорий населения (за исключением немцев) южных настроений придерживались многие, но именно игроки задавали местным антивоенным настроениям агрессивный тон и стали движущей силой организации ложи «Рыцари Золотого Круга».

Конечно же в приведенном высказывании Кука влияние игроков преувеличено, поскольку проюжные настроения в Чикаго выражала в основном все-таки газета «Таймс», одна из важнейших газет тайных сторонников южан в стране. Основанная в 1854 году для повышения политической популярности сенатора Стефана А. Дугласа «Таймс» была главным органом фракции Дугласа до 1860 года, пока ее не купил Сайрус Г. Маккормик, владелец предприятия по переработке зерна, которому уже принадлежала чикагская «Геральд». В 1861 году Маккормик продал «Таймс» Уилбуру Ф. Стори из Вермонта, которому с 1853 года принадлежала детройтская «Фри пресс». «Таймс» заняла жесткую антивоенную позицию с тех пор, как Авраам Линкольн подписал манифест об освобождении рабов; вместе с другими приверженцами Дугласа, Стори полагал, что Линкольн обманывал людей, подменяя цели войны. Статьи Стори вызывали столь сильное смятение умов, что 3 июня 1863 года генерал армии Соединенных Штатов Амброз Е. Бернсайд приказал закрыть «Таймс», что привело к таким беспорядкам, каких Чикаго не видел со времен пивного бунта 1855 года. Едва успел отряд солдат войти в офис «Таймс», как начали формироваться две группировки, одна состояла из противников войны – демократов, а другая – из сторонников Союза (штатов), в основном республиканцев; с наступлением ночи на улицы вышли около 20 тысяч разъяренных людей. Возле офиса «Трибюн» расположилась вооруженная охрана, поскольку сторонники южан грозились сжечь его, если не откроют «Таймс». Лидеры обеих фракций встретились, в попытке предотвратить кровопролитие, и, наконец, послали совместную телеграмму президенту Линкольну с просьбой отменить приказ генерала Бернсайда о закрытии газеты. Приказ об отмене вышел 4 июня, и возмущение утихло. 5 июня газета «Таймс» возобновила выпуски, но статьи Стори стали умеренными.