Конь на один перегон

Всех документов у него было справка об освобождении.

- Карточная игра, парень - предупредили, куря на корточках у крыльца.

Сиверин не отозвался. "Передерну".

"Скотоимпорт" непридирчив. Неделю в общежитии тянули пустоту: карты и домино. Жарким утром, успев принять с пятерки аванса, небритые и повеселевшие от вина и конца ожидания, устраивались в кузове с полученными самогами и телогрейками.

- Чтоб все вернулись, мальчики!..

Через два дня, отбив зады, свернули у погранпункта с Чуйского тракта и прикатили в Юстыд.

Житье в Юстыде - скучное житье. Стругают ножны для ножей, плетут бичи, кто разжился сыромятиной. Карты - на сигареты и сгущенку. Солнце - жара, тучи - холод: горы, обступили белками.

Ждали скот, подбирались в бригады. Сиверина чуждались (угрюм, на руку скор).

После завтрака, вытащив из палатки кошму, он дремал на припеке. Подсел Иван Третьяк, гуртоправ:

- Отдыхай. Отдыхай. Ты вот что: в обед монголы коней пригонят. А нам послезавтра скот получать. Мысль понял?

Сиверин глаз не открыл. Иван сморщился, лысину потер: "Не брать тебя, дьявола... Да людей нет".

- В табуне все ничо кони давно взяты, - затолковал. - На первом пункте менять придется. А на что? - там еще хужей оставлены, все первые связки забрали. Так что будем брать сегодня прямо из хошана. Они, конечно, за зиму от седла отвыкли; ничо... Зато выберем путевых коников. А коники нам по Уймону ой как понадобятся! Так что готовься... Присмотри себе. Злых не бойсь обвыкнут...

На скале долго перекидывали седла. Пробовали уздечки. Завпунктом разводил руками.

Свалили в кучу у палаток.

- Чо, коней сегодня берете?

- Третьяк у монголов будет брать. Хитрый... Лучших отберет.

Пригнали за полдень. Кони разнорослые, разномастные. Двое монголов с костистыми, барабанного дубления лицами, кратко выкрикивая, заправили в хошан. Сделали счетку. Расписались в фактурах. Поев на кухне и угостившись сигаретами, расправили по седлам затертые вельветовые халаты и неспешной рысью поскакали обратно.

Мужики, покуривая, расселись на изгороди. Третьяк с Колькой Милосердовым полезли в хошан. Пытались веревкой, держа за концы, отжать какого к краю. Кони беспокоились, не подпускали.

- В рукав давай! - велел Третьяк.

От узкого прохода кони шарахались. Третьяк и Милосердов сторонились опасливо. С изгороди советовали. Не выдержав, несколько спрыгнули помогать. Вывязивая сапоги, маша с гиком и высвистом, загнали двух в рукав. Зажатые меж жердей, кони бились, силясь повернуться. Всунули полеречины, перекрыв:

- Уф!.. Так...

Притянув веревками шеи, взнуздали, поостерегаясь. Наложили седла, застегнули подпруги.

- Выводи...

Первый, крутобокий пеган, пошел послушно у Кольки Милосердова. Дался погладить, схрупал сухарь. Колько, ухарски щурясь, чинарь в зубах, вдел стремя - пеган прянул - уже в седле Колька натянул повод, конь метнулся было и встал, раз-другой прредернув кожей.

Пустил шагом. Дал рысь.

- Нормальная рысь, - решили сообща.