Таис - Страница 61

увозит с собою приданое наших дочерей! - Пусть по крайней мере расплатится за венки, которые я ей продал! - И за шестьдесят платьев, которые она мне заказала! - Она задолжала всем вокруг! - Кто же теперь будет представлять Ифигепию, Электру и Поликсену? Даже красавцу Полибу не сыграть так, как играла она. - До чего же грустно станет жить на свете, когда дверь ее будет заколочена! - Она была лучезарной звездой, ясным месяцем на александрийском небе.

Теперь уже на площадь собрались все наиболее известные в городе нищие слепцы, безногие, расслабленные; они ползали в ногах у богачей и стенали:

- Как мы будем жить без Таис? Ведь она кормила нас! Двести несчастных каждый день насыщалось крохами с ее стола, а когда ее любовники уходили от нее, они в избытке счастья мимоходом бросали нам пригоршни сребреников.

Сновавшие в толпе воры испускали оглушительные вопли и толкались, чтобы вызвать еще большую сумятицу и, пользуясь ею, украсть какую-нибудь ценную вещь.

В этой сутолоке один только старик Фаддей, торговавший милетской шерстью и тарентским льном, человек, которому Таис задолжала крупную сумму денег, был спокоен н молчалив. Прислушиваясь и искоса взирая на окружающих, он поглаживал свою козлиную бородку и о чем-то размышлял. Наконец он подошел к юному Церонту и, потянув его за рукав, прошептал:

- Красавец патриций, избранник Таис! Неужели ты допустишь, чтобы какой-то монах отнял ее у тебя?

- Клянусь Поллуксом и его сестрой, это ему не удастся! - воскликнул Церонт. - Я поговорю с Таис и, не хвалясь, ручаюсь, что она послушается скорее меня, чем этого черномазого лапифа. Расступись! Чернь, расступись!

И, расталкивая мужчин, сшибая старух, раскидывая ногою детей, он пробрался к Таис, отвел ее немного в сторону и сказал:

- Красавица, взгляни на меня, вспомни и скажи: неужели ты в самом деле отказываешься от любви?

Но Пафнутий бросился между Таис и Церонтом.

- Нечестивец, - вскричал он, - трепещи! Только коснись ее - и умрешь на месте. Она священна, она достояние божье.

- Прочь, обезьяна! - крикнул взбешенный юноша. - Дай мне поговорить с подругой, иначе я схвачу теСя за бороду и сволоку твою мерзкую тушу на костер, чтобы она поджарилась, как колбаса.

И он протянул руку к Таис. Но монах с такой неожиданной силой оттолкнул его, что Церонт пошатнулся и упал навзничь у самого костра, в рассыпавшиеся уголья.

Тем временем Фаддей переходил от одного к другому, драл уши рабам, целовал руки хозяевам, науськивая и тех и других на Пафнутия; уже образовалась кучка людей, которые решительно наступали на монаха-похитителя. Церонт поднялся, задыхаясь от дыма и бешенства, с испачканным лицом и опаленными волосами. Он разразился бранью на богов и присоединился к нападающим, позади которых ползли, потрясая костылями, нищие. Вскоре Пафнутия окружила толпа людей, которые грозили кулаками, размахивали палками и кричали: "Смерть ему!"

- На виселицу монаха! На виселицу!

-- Нет, бросьте его в костер. Сожгите его живьем!