Таис - Страница 54

, как дети, забавляются звуками да пустыми бреднями.

Калликрат. Берегись, не оскорбляй богов, нечестивый Зенофемид; они благоволят к поэтам. Первые законы были некогда продиктованы в стихах самими бессмертными, а откровения богов - истинные поэмы. Звуки гимнов сладостны для слуха небожителей. Всем известно, что поэты - ясновидящие и что им открыты все тайны. Я тоже поэт, я увенчан венком Аполлона, и как поэт, я оповещу людей о последнем воплощении Евнои. Вечная Елена - среди нас: она смотрит на нас, и мы смотрим на нее. Взгляните на эту женщину, облокотившуюся на подушки ложа; она задумчива и неизъяснимо прекрасна, на глазах у нее слезы, на устах-поцелуи. Вот она! Очаровательная, как во времена Приама и в дни процветания Азии, Евноя ныне зовется Таис.

Филина. Да что ты, Калликрат? Неужели наша любезная Таис знавала Париса, Менелая и пышнопоножных ахейцев, сражавшихся под И Лионом! Скажи, Таис, троянский конь был очень большой?

Аристобул. Кто говорит о коне?

- Я напился, как фракиец, - вскричал Кереас. И он скатился под стол.

Калликрат поднял кубок:

- Я пью за геликонских муз; они мне обещали, что черное крыло роковой ночи никогда не затмит моей славы.

Старый Котта уснул, и его лысая голова медленно покачивалась на широких плечах.

Философ Дорион, закутанный в плащ, приходил все в большее возбуждение. Он, шатаясь, подошел к ложу Таис:

- Таис, я люблю тебя, хотя любить женщину и ниже моего достоинства.

Таис. А еще недавно ты не любил меня.

Дорион. Я был тогда натощак и еще не выпил.

Таис. А я, друг мой, пила только воду, поэтому позволь мне не любить тебя.

Дорион не стал ее слушать и подсел к Дрозее, которая взглядом подзывала его, чтобы сманить от по-Други. Занявший его место Зенофемид поцеловал Таис в губы.

Т а и с. Я думала, ты добродетельнее.

Зенофемид. Я совершенен, а тот, кто совершенен, - выше всяких законов.

Т а и с. И ты нз боишься, что в объятиях женщины осквернишь свою душу?

Зенофемид. Тело может уступить желанию и без участия души.

Т а и с. Ступай прочь! Я хочу, чтобы меня любили и телом и душой. Все философы - скоты!

Один за другим гасли светильники. Слабый свет, проникавший в щели занавесей, озарял бледные лица и припухшие глаза пирующих. Аристобул свалился возле Кереаса и во сне, стиснув кулаки и бранясь, посылал своих конюхов вертеть жернов. Зенофемид сжимал в объятиях полураздетую Филину. Дориоц кропил вином обнаженную грудь Дрозеи; капли рубинами скатывались с ее белых персей, дрожавших от смеха, а философ ловил вино губами, припав к нежной коже. Евкрит поднялся, обнял Никия за плечо и увлек его в глубь зала.

- Друг, - сказал он улыбаясь, - о чем ты думаешь, если вообще еще можешь думать?

- Я думаю о том, что женская любовь подобна садам Адониса.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Ты ведь знаешь, Евкрит, что женщины каждый год устраивают у себя на террасах садики и сажают в глиняные горшки вербу в честь возлюбленного Венеры? Эти веточки цветут недолго