Пером и шпагой

Плох тот народ, который не помнит, не ценит и не любит своей истории!
В. М. Васнецов

НАЧНЕМ С КОНЦА

В ночь на 21 марта 1810 года французскому консулу при Сент-Джемском дворе, барону Сегье, крупно везло. Он играл в доме леди Пэмброк-Монтгомери, урожденной графини Воронцовой, лихорадочно делая ставки на удвоение.

Время было уже далеко за полночь, когда лакей, обнося игроков крепким чаем, протянул Сегье поднос, на котором лежало письмо:

- Курьер из посольства. Извольте, барон. Поглощенный выигрышем, консул наспех рванул конверт:

- Извините, господа. Я не задержу вас... И вдруг вскочил, отбросив карты (и все заметили, что удачливый Сегье играл совсем без козырей).

- Война? - переглянулись русские. - Опять война?

- Нет, нет, - утешил их Сегье, чем-то взволнованный. Легкомысленная красавица Екатерина Багратион, которая, колеся всю жизнь по Европе, давно уже забыла и мужа и отечество, вдруг раскапризничалась:

- Барон, вы меня интригуете, и я не смогу отыграться... Консул глянул на рассыпанные перед ним карты:

- Прошу прощения, я вынужден срочно покинуть вас. Семен Романович Воронцов (отец хозяйки дома) спросил француза небрежно, с равнодушием старого прожженного дипломата:

- Что случилось, дорогой Сегье?.. - Воронцов сделал паузу. - Ежели это не секрет?.. - Опять пауза. - Секрет вашего строптивого императора?

- Господа! - объявил консул. - Секрета никакого нет... Только что отошла в лучший мир девица и кавалер Женевьева де Еон, которая в молодости была послом Версаля при таких высоких дворах, как Санкт-Петербургский и Сент-Джемский!

Лица игроков вытянулись.

- Я уже забыл про эту кляузную старуху, - удивился лорд Пэмброк, фыркнув. - Ах, сколько было шуму из-за этой женщины!..

Посольский кеб, стуча колесами по камням, довез Сегье до пустынной улочки Нью-Уилмен; дежурный констебль поднял фонарь, присматриваясь:

- Кто идет? Отзовитесь...

Сегье захлопнул за собой лакированную дверцу кеба:

- Идет консул Наполеона - императора всех французов!

Полицейский услужливо осветил фонарем подъезд дома - черный, как провал рудничного штрека, давно заброшенного. В пролете лестницы из-под ног Сегье шарахнулась бездомная кошка. Шаткие перила колебались над темью колодца.

На площадке верхнего этажа вдруг брызнуло светом из раскрытых дверей.

- Прибыл консул, - возвестил констебль. Королевский хирург, сэр Томас Кампеланд, раскрыл саквояж и, засучив рукава, натянул длинные шелковые перчатки.

- Великолепно, - сказал он. - Во имя закона и справедливости приступим к осмотру, пока бренное тело покойницы еще хранит тепло прошлой жизни...

Барон Сегье осмотрелся. Бог мой! Он даже не знал, что девица де Еон, этот таинственный дипломат и забытая писательница Франции, жила в такой отвратительной бедности. Почти голые стены, холодный камин, заброшенное рукоделие на пяльцах.

И всюду - шпаги, шпаги, шпаги!..

К нему подошла мадам Колль - приживалка покойницы.

- Когда это случилось? - шепотом спросил