Был город, которого не было

У стола прокурора еще один свидетель:

- Как сейчас вижу: лежит голая мертвая женщина. Груди и правая рука отрублены. Левый глаз вынут заостренною палкой. Палка с этим же глазом воткнута в землю. Недалеко от убитой всажен кол в землю. На колу - грудной младенец. Изо рта младенца торчит грудь, отрубленная у его матери.

- Свидетельница Петрова, подойдите к столу. Отвечайте.

- .Девочка была еще жива. Один глаз ей вырезали. На одной щеке срезана лентой кожа. На руке пальцы отрублены. Правая нога завернута назад и привязана к спине лентой кожи, срезанной со щеки. Конец этой ленты прибит гвоздем к кости. А сама девочка, вы не поверите, была еще жива!

- Свидетель Пастухов, вы были в красных партизанах?

- Да, был. У нас в отряде много народу умерло.

- Свидетель, отчего они умерли?

- От этого.

- Отчего от "этого"? Выражайтесь яснее.

- Умерли от ужасов, которые они там видели.

- Свидетельница Анисова приехала из деревни?

- Здеся. Они всех изрубили! Насиловали с десятилетних и кончая старухами. Мужу моему отрезали нос, вырвали язык, а глаза выжгли раскаленным шомполом. Разве это забудешь?

- Свидетельница, знаете ли вы атамана в лицо?

- А как же! Вон он сидит. в серой сатиновой рубашке. Я видела его, когда он к нам на село в церковь приезжал.

- Что он там делал, в церкви, свидетельница?

- А ничего не делал. Только сказал потом, чтобы мы принесли жареных куриц и угощали его адъютантов.

- Благодарю. Вы свободны, свидетельница.

Шел народный суд. Судили "черного атамана" Б. В. Анненкова и его начштаба генерал-майора Н.А. Денисова - люди они были еще молодые и внешне вполне приличные, даже высокообразованные.

Процесс проходил в 1927 году в городе Семипалатинске, в столице дикого степного раздолья. За сотни верст шли по доброй воле свидетели, толпами двигались из деревень, чтобы посмотреть на легендарного "зверя". Театр имени Луначарского не мог вместить всех, и многие свидетели ждали вызова в суд на улице. Вся страна следила за этим процессом, газеты публиковали подробные стенограммы речей. На митингах люди требовали для Анненкова самой лютой казни - без суда и следствия.

Прокурор сам поседел от ужаса, пока вел этот процесс.

- Свидетель Сидоркин, вы служили в банде Анненкова?

- Это уж так. Точно. Пострадал.

- Обнажите свою грудь.

На груди бандита - выжженное каленым железом тавро: череп под крестом, скрещение двух костей и множество змей-гадюк, которые, расползаясь по телу, опутывают мрачную эмблему атаманца.

- Застегнитесь. Вы тоже участвовали в убийствах?

- Уже помилован. мне амнистия выпала.

- Не об этом спрашивают. Отвечайте по существу.

- Ну, приходилось, может, кого и убил - не помню.

- Свидетель Сидоркин, - велел прокурор, - расскажите подробнее об отступлении отряда Анненкова в Китай.

И вдруг атаман Анненков гортанно выкрикнул одно слово. Не русское! Скорее всего, восточное слово. Одно лишь слово - никому в суде непонятное. Свидетель сжался, будто