Мальчики с бантиками - Страница 86

печки! Баранов, срочно прими балласт и иди на погружение... Иначе завтра всех пошлю с лопатами снег убирать...

Перед сном Поскочин все же успел шепнуть Савке:

- А помнишь, меня Аграмов однажды из кубрика вызвал?

- Помню. Так и не сказал ты, о чем тогда говорили...

- Теперь скажу. Мой дядя, будучи мичманом, вместе с Аграмовым на броненосце "Ослябя" сражался в Цусиму... На руках мичмана Аграмова в третьей батарейной палубе и умер тогда мичман Поскочин! Двести лет подряд Поскочины умирали за Россию на морях и океанах. А потому в отношении меня это лишний разговор - люблю я море или не люблю. Я просто обязан быть на море.

* * *

В кубрике рулевых висела карта страны, и в обязанности дневальных входило передвижение булавок с красными флажками. За последние четыре месяца флажки далеко шагнули на запад - некоторые до семисот километров... Март закончился, начало апреля было отмечено снежным бураном.

- Первый апрель - никому не верь, - сказал Росомаха. - Во как задувает... Вы только послушайте! Будто в трубе...

Коля Поскочин прочитал стихи на апрельскую тему:

Брови царь, нахмуря,

Говорил: "Вчера

Повалила буря

Памятник Петра".

Тот перепугался:

"Я не знал - ужель?"

Царь расхохотался:

"Первый, брат, апрель!".

- Это кто? - спросили юнги.

- Пушкин... Кто же еще? - ответил Поскочин и снова уткнулся в пятидесятый параграф "Учебника рулевого" (разборка и сборка лага Уокера).

С улицы шагнул в кубрик Федя Артюхов. Он был без шинели, на воротнике его гюйса лежал пласт сырого тяжелого снега.

- Вот это метель! - сообщил он. - А говорят, Аграмов сегодня утром укатил в Кремль... У мотористов уже принимают экзамены.

Савка зажал себе уши ладонями, впился в учебник по маневренности корабля. Плакидов - зверь и обещал всех юнг съесть без масла, даже не посолив, если подведут его на экзаменах. Кубрик наполнялся бубнением шепотами, долбежкой. Кто смотрел в потолок, а кто наоборот, крепко зажмуривался. В середине дня, в самый разгар метели, вдруг приехала особая комиссия из высших чинов. Росомаха с Колесником даже побледнели. Высшие офицеры вошли в кубрик и выставили старшин за двери. Кравцов тоже допущен не был. Юнг построили классами - по "бортам".

- Мы прибыли для выявления жалоб и претензий. Каждый имеет право, никого не боясь, высказать недовольство по службе или по начальству. Но говорить вы должны только за себя. Коллективных жалоб принимать от вас не будем... Пожалуйста! Просим вас...

Юнги стойко молчали. Наверное, в этот момент кой-какие обидные мыслишки у них шевелились. Вот старшина послал гальюны драить вне очереди, хотя... Все это не то - мелочи!

В составе комиссии был и контр-адмирал Броневский.

- Что же молчите? - спросил он. - Неужели все у вас так уж гладенько? Наверное, имеются и недовольные чем-либо. Или незаслуженно обиженные. Говорите, мы вас слушаем...

Нет, таких не было.

- У меня есть жалоба! - выкрикнул Поскочин.

Члены комиссии, кажется, даже обрадовались,