Мальчики с бантиками - Страница 69

- В самом деле, товарищи, давайте серьезнее...

Замполит оглядел юнг постарше:

- Из комсомольцев кто выскажется?

- Я!

Над столом поднялся комсорг Джек Баранов. Он был красивым юношей. Широкая голландка навыпуск великолепно шла к его стройной фигуре, и даже стрижка наголо не портила его, как других юнг, а казалась особой прической.

- Давай! - сказал ему Кравцов.

- Мое мнение особое, - начал Джек. - Считаю, что Коля Поскочин поступил с этим дурацким вареньем правильно!

Это было так неожиданно, что поначалу Джека не поняли. Упрямо мотнув головой, он продолжал:

- Флот кулацких замашек не терпит. Юнга Поскочин самовольно раскулачил Финикина, но раскулачил правильно. Как принято на флоте? Твое - мое. А мое - твое. Представьте на минуту, что мы сейчас сидим не в землянке, а в отсеке подводной лодки. Завтра в этом отсеке мы, может быть, задохнемся на грунте, так разве ты или я станем прятать друг от друга какую-то банку варенья?

Тишина в кубрике рулевых. Тишина...

- Поскочин, - продолжал Джек, - поступил по законам святого морского братства. Твое, Финикин, он взял у тебя, как свое. Но если ты возьмешь у Поскочина все, что пожелаешь, он жалеть не будет, в этом можешь не сомневаться. - Джек повернулся к Щедровскому: - Поймите меня правильно. На чужое мы не заримся. Посылка пришла не нам, и Финикин вправе ею распоряжаться. Но если уж он такой жадюга, взял бы две банки варенья, принес бы к завтраку на камбуз и выставил бы на стол: вот вам, ребята! Это было бы честнее и порядочнее, чем забираться на верхотуру и там, согнувшись в три погибели, наслаждаться в одиночку... Мы не защищаем Поскочина! Но мы осуждаем и Финикина.

Игорь Московский был краток:

- Поскочин всегда был хорошим товарищем, и с ним я пошел бы в любую заваруху, хоть на гибель. А что касается товарища Финикина... я бы еще подумал, идти с ним или не идти.

Остальные юнги соглашались:

- Верно! Чего уж там. Не варенье дорого, а чтобы все по-человечески было... Разве можно так, как Финикин?

Поскочин всхлипнул, счастливый. Финикин проворчал:

- Это не по существу! Варенье-то мое съели... Факт!

Щедровский велел ему замолчать:

- Не лезь со своим вареньем. Тут вопрос посложнее. Кажется, офицеры поняли суть дела. И поняли ее правильно.

Обстановка разрядилась, и Кравцов лукаво подмигнул Поскочину:

- Не рыдай! Флот не выдаст - свинья не съест...

После отбоя, когда погасили свет в кубрике, с высоты третьего этажа долго слышался печальный перезвон. Это Финикин в потемках сортировал свои банки с вареньем.

- Меня же обчистили, и я же виноватым остался. Где же справедливость?

Возня с банками была прервана окриком Росомахи:

- Слушай! Тебе еще не надоела твоя сладкая жизнь?

Все затихло. Мир и покой...

А в шесть утра - еще темнотища над Соловками - от большака уже поют залихватские горны: вставай, побудка... Никто потом ни словом не упрекнул Колю Поскочина за его житейское прегрешение, но зато слова Джека Баранова о