Мальчики с бантиками - Страница 31

О. Н."?

Щедровский обернулся к фасаду мрачного здания.

- Ах эта, - засмеялся он. - Она расшифровывается очень просто: "Соловецкий лагерь особого назначения". Здесь, товарищи, когда вас еще на свете не было, размешалась знаменитая тюрьма. В ней сидели бандиты-убийцы, взломщики-рецидивисты и мастера по ограблению банков. Их давно уже здесь нет, тюрьма в Савватьеве ликвидирована еще в двадцать восьмом году...

Как раз в этом двадцать восьмом году Савка появился на свет.

Щедровский велел старшинам разводить юнг ко сну.

Внутри бывшей тюрьмы - длинные коридоры, большие камеры. Лампочки едва светятся в пыли.

Старшины кричат:

- Прессуйся, молодняк! Запихивайся для ночлега.

- Да тут уже ступить некуда, - попискивали малыши.

- Ничего, утрясетесь. Или в лесу ночевать лучше?

Стены полуметровой толщины. Глазки, проделанные для надзора за бандитами, начинались в коридорах кружочками с монету, зато в камерах они расширялись в громадные кратеры в полметра радиусом, чтобы глаз надзирателя охватывал все пространство камеры.

Кто-то из числа неунывающих уже бегал по коридору, вставляя губы в эти дырки, кричал радостно:

- Тю-тю, тю-тю! Вот мы и дома... зовите в гости маму!

Было холодно.

Синяков растолкал юнг послабее, широко разлегся на полу, положив мешок под голову. Мешок был тощий, подушки заменить не мог, и потому Витька голову свою положил на живот одного малыша, который не сопротивлялся.

- Ну, влипли! - посулил Витька всем. - Наобещали нам бочку арестантов, так и вышло. Всех за арестантскую решетку забодали... У-у черт бы побрал, до чего курить хочется...

Раздался тонкий вскрик. В углу юнги стали ругаться.

- Эй, чего там авралите? Спать надо... ша!

Кто-то чиркнул спичку, и в потемках камеры она высветила на стене выскобленные гвоздем слова: "Здесь страдал по мокрому делу знаменитый от Риги до Сахалина московский налетчик Ванька Вырви Глаз. Боже, помоги убежать!" Спичка погасла.

* * *

"Здравствуй, дорогая бабушка!

Мечта моей жизни исполнилась - я стал моряком, а мама умерла на вокзале, так и не повидав папы, а сам папа ушел на фронт. Сейчас я пишу тебе перед построением и потому спешу. Вот мой номер полевой почты... А нахожусь я в таком чудесном месте, какое известно всем русским людям, только называть его не имею права. Ты поймешь, где я нахожусь, если я скажу, что тут или молились, или сидели за всякие делишки. Здесь очень красиво. Кормят нас хорошо, но мне все равно не хватает на воздухе. Один врач сказал, что при строгом военном режиме я поправляюсь после блокады скорее, чем на карточку иждивенца. Бабушка, я тебя очень люблю..."

Писание письма прервал сигнал на построение. Щедровский отобрал серебряную дудку у вахтенного юнги.

- Это тебе не свистулька! - заявил сердито. - А ты не дворник, который высунулся из подворотни и зовет милицию... Старшины, - наказал он, - впредь юнг ставить на дежурства, отработав с ними морские сигналы на дудке.

Утром прошел короткий, но крупный