Мальчики с бантиками - Страница 151

рах. Долго еще после американцев мы из самых неожиданных мест выуживали то одинокий ботинок, то яркий носок, то пачку сигарет. Растеряхи!

Потом в наш кубрик спустился капитан второго ранга - "смерш":

- Говорят, у вас журналы с картинками. Дадите полистать?

Мы ему отдали журналы, и он их, понятное дело, не вернул. В каюте кавторанга их тоже не было. Я так думаю, что в утиль их не бегали сдавать. "Смерш" потом спросил меня:

- По-русски кто-нибудь говорил?

- Я только по-русски и говорил. А они по-своему.

- Дарили они тебе чего-либо?

- Давали. Шоколад. Сигареты. Я их не взял.

- Мог бы и взять. Греха не было бы. Даром ты, что ли, с бачком таскался? Рядовые американцы - народ щедрый, и к русским людям они хорошо относятся...

За время воины мне не раз пришлось жить бок о бок американцами, англичанами и норвежцами. Из этого общения я сделал для себя вывод: самые невозмутимые - норвежцы, самые покладистые - американцы, самые нетерпимые англичане. Уважаю англичан как стойкую энергичную нацию, но жить с ними я бы не хотел! У меня есть свои причины именно так думать об англичанах. Больше всех мне нравились норвежцы, спокойно идущие на смерть и на свадьбу. От них я усвоил для себя прекрасную привычку к холоду. Вот уже тридцать лет я в любой трескучий мороз не ношу перчаток.

* * *

Надо сказать, что на "Грозящем" мне не сразу нашли постоянное дело. Два похода я даже селился на корме - в пятой палубе, где жили минеры и торпедисты. Моя задача была проста: по тревоге я, словно угорелый, кидался по трапу на ют и там, при атаках на подводные лодки, помогал минерам отдавать цепи с глубинных бомб. Ют эсминца низок, через него бьет волна, работа трудная. Больше всего смытых - с юта. Здесь чаще, чем где-либо, слышалось: "Держись крепче!" Очевидно, командование все же опасалось за мою юную жизнь, потому что вскоре меня перевели на другой пост и стали обучать специальности горизонтального наводчика КДП.

КДП - это командно-дальномерный пункт, массивная башня, торчащая над мостиком. По бокам ее распялены трубы дальномеров, дающих дистанцию до противника. Хрен редьки не слаще! Сидишь в низком кресле, согнутый в три погибели, а вокруг броня обшита кожей. Ты словно наглухо запечатан в промороженном танке, который мотает из стороны в сторону - дух из тебя вон! Перед тобою - оптика прицела с вертикальной нитью, которую надо совместить с фок-мачтой корабля противника. Рядом со мною сидит вертикальный наводчик, у него в прицеле нить тянется по горизонту, и он обязан подвести ее под ватерлинию противника. Когда мы оба отработаем на оптике совмещение, можно давать залп.

Но и в КДП я долго не засиделся. Нашли, что такая работа мне не по зубам. Опасность, правда, была. Она заключалась в той обезьяньей ловкости, с какой следовало по тревоге взбираться в башню КДП. Бывали в бригаде случаи, что дальномерщиков срывало ветром при крене. Удачно сорвет - все же соберешь свои кости на решетках мостика; неудачно - порхнешь за борт, и твое личное