Мальчики с бантиками - Страница 144

борт?

Неумолимая трансляция повторила:

- Юнга Эс Огурцов, тебя ждут на мостике.

Я встал. Все дрожало и тряслось вокруг меня - в грохоте, в тумане. Пошел к трапу. Вот оно, море! В полном мраке неслись надо мною черные туши волн, среди которых совсем затерялся "Грозящий", казавшийся посреди стихии маленьким и хрупким. На срезе полу. бака торчали дула зенитных эрликонов. На их круглых барбетах, с ног до головы опутанные проводами телефонов, сидели зенитчики и медленно покрывались льдом. Сквозь рев ветра я расслышал, как они мне крикнули:

- ...рожно... тра-апе-е... олна-а... моет!

Это был самый опасный трап на эсминце - в том месте, которое часто мыла волна. Но его не миновать, если хочешь попасть на мостик. Я все-таки угодил под накат, и как меня не сорвало тогда с трапа - до сих пор не понимаю. С горечью моря во рту, мгновенно прознобленный ветром, я миновал еще четыре трапа и выбрался на платформу мостика. Вот где качало! Внизу-то - шуточки, детский лепет. Амплитуда колебаний мостика была гораздо шире, нежели в низах корабля. Под забрызганным стеклом бесновато гуляла стрелка кренометра. Дойдет до упора и онемеет там, словно застряла. Сильный крен! Возле визира со светофильтрами, проглядывая перед собой мрак и ненастье ночи, согнулся вахтенный офицер. По крыльям мостика цеплялись, чтобы не упорхнуть за борт, сигнальщики. С высоты мостика эсминец был похож на узкое длинное веретено, пронзающее бешеный хаос воды и холода. Сверху особенно заметно, как его стальной корпус прогибается на волне, словно клинок, - согнешь его, но не сломаешь...

Я шагнул в ходовую рубку и только здесь обнаружил свет: от картушки репитера исходило слабое сияние. Под маскировочным колпаком зябко вздрагивала чера нашего курса. Курядов стоял за манипуляторами, в углу рубки были свалены какие-то тулупы. Порывом крена меня так и швырнуло на эту гору овчин. А из груды тулупов раздался сонный голос командира эсминца:

- Что вы там... Или ноги уже не держат?

Курядов цыкнул на меня:

- Дай поспать человеку. - После чего уступил мне манипуляторы. Забирай у меня эсминец, - сказал он. - Сдаю курс в девяносто два градуса. Волна лупит нас в правую скулу... Учти это!

Руками в варежках я обхватил рукояти и вахту принял:

- Есть девяносто два. Есть по правой скуле... учту.

Старшина из рубки не ушел, поправляя мои движения:

- Если станешь психовать, это сразу отразится на курсе. Эсминец - дама очень нервная и начнет "рыскать"....

Что я видел сейчас? Передо мною качался затемненный экран ночи, на котором стихия прокручивала один и тот же бесконечный фильм. На фоне черноты и гула волн иногда вырисовывался острый нож полубака эсминца, который упрямо резал волну. Два баковых орудия прижали свои стволы к самой палубе.

- Приучи себя, - говорил Курядов. - Взгляд на картушку, взгляд по курсу. Это необходимо. Можешь заметить то, что прохлопают сигнальцы. Например, мину! Тогда быстро отработай манипуляторами до отказа, эсминец выпишет резкую кривую,