Мальчики с бантиками - Страница 123

ила на нем позорное клеймо. Бедный Джек! Как он убивался, как плакал. Не знал он тогда своей судьбы...

Начав боевой путь на Волжской флотилии, Джек затем форсировал Днепр. Его бронекатер в громе пушек прошел вверх по Дунаю, брал Измаил, штурмовал Будапешт и Вену. В семнадцать лет Джек Баранов уже самостоятельно командовал кораблем - его пулеметно-десантный глиссер с Одера расшибал в Берлине окна и амбразуры, в которых засели фанатики с фаустпатронами. Особые заслуги Джека перед флотом были учтены и в восемнадцать лет он стал младшим лейтенантом. А после войны началась настоящая учеба.

Подтвердилось, что реки впадают в океан! Мечта Джека Баранова о подлодках исполнилась неожиданным образом. Сейчас он в звании контр-адмирала. Савва Яковлевич сказал мне, что недавно виделся с Барановым.

- Жалуется старик! Здоровьишко уже не то. Мотор барахлить начал. Вспоминали мы с ним то время, когда моторы работали безотказно. Джек и сейчас стрижется наголо, словно он по-прежнему юнга... А у него уже сын лейтенант. Вот сын попал на подводные лодки!

* * *

Рассвет застал их на борту транспорта "Карелия". Когда на горизонте стал исчезать конус Секирной горы, Коля Поскочин, необычайно серьезный, снял бескозырку, сказав:

- Смотрите, ребята! Это мы видим в последний раз. И помните, что здесь мы были по-настоящему счастливы.

- Мы еще будем счастливы, - отвечали ему юнги.

- Будем, - согласился Коля. - Но уже совсем иначе, не так, как здесь.

Плыли мимо их каменистые луды, на которых паслись коровенки, да кое-где вилась над островами струйка дыма одинокого рыбацкого костра. Был теплый день. Тяжелый транспорт почти не качало, и на душе каждого было легко. Скоро перед юнгами открылся город. Раскиданный по холмам...

- Чудеса! - сказал Савка. - Где же я видел этот город?

- Я тоже его видел. Словно во сне...

Это была Кемь, и тогда они вспомнили, что явление рефракции однажды как бы подняло этот город над морем, юнги из Савватьева наблюдали его повисшим вровень с облаками...

Высадились! Так странно было встретить в городе гражданских людей, мужчин без формы, женщин и детей. Во всем чуялась большая нужда и общая неустроенность военного быта. Жители с удивлением оглядывали невиданных моряков, на погонах "Ю", а на бескозырках бантики.

- Кто же вы такие? - спрашивали кемчане нараспев.

- Мы юнги... юнги флота.

- Эка новина! Про таких мы не слыхивали...

Юнги шли через город, бескозырки у всех имели уставной крен на правый борт. Еще в Кремле им выдали сухой бортпаек: хлеб, сало, банку тушенки на троих. Вещевые мешки на спинах юнг явно обрисовывали это сказочное по тем временам богатство - горбыли буханок, острые края консервных банок. Иногда кемчане их окликали:

- Хлебца нету ли, товарищи хорошие?

Поскочин скинул с плеча мешок. Распатронил его тут же:

- Я не могу... отдам! Мы ведь сытые, а ехать нам недалеко.

Вслед за Колей отдал людям свою буханку хлеба и Савка. А потом в воздухе замелькали золотые слитки