Мальчики с бантиками - Страница 101

овали:

- Когда же нам дадут погоны и ленточки? Что мы, не люди? Или присяги не давали?

Кравцов устал объяснять нетерпеливым:

- Без ленточек на флот не выпустят. Но, видать, Москва еще не придумала для вас надпись. А погоны шьются...

Когда лед на Соловецких островах потемнел, готовый растопиться под лучами солнца, а первые ондатры уже покинули свои зимние хатки, Аграмов издал строжайший приказ:

- Всем юнгам, исключая больных, спать нагишом!

За долгую зиму юнги привыкли к кальсонам и тельняшкам. Без тельняшки еще ладно. Но вот снимать вечером кальсоны и залезать под холодные простыни голым... брррр! Росомаха каждый вечер исправно циркачил по этажам нар, проверяя юнг. Бесцеремонно запускал руку под одеяла, щупая:

- Чего это у тебя надето?

- Ой, не надо, - визжал Коля Поскочин, - я щекотки боюсь.

- А что тут... такое шершавое?

- Да я полотенцем вафельным обернулся.

- Ты у нас неженка... снять! - Словно эквилибрист на проволоке, Росомаха полз под потолком дальше.

- А это что?

- Трусы, - отвечал Финикин, прежде обдумав ответ.

На это следовала бурная реакция старшины:

- Скажи, пожалуйста, какой барин нашелся! Он еще думал в трусах спать... Не смеши публику - снимай сразу же!..

В шесть часов утра юнгам разрешалось натянуть на себя только парусиновые штаны от робы. Им устраивали хорошую пробежку строем по лесным дорогам, километра в два-три.

- Дышите! - кричал Кравцов, бежавший с юнгами

И юнги бежали. Юнги дышали. Юнги привыкали.

* * *

Рыбаки уже выходили в море на весенний лов, и в губе Сосновке выросла гавань юнг - там толпились новенькие шестерки, туда прибыли из Кремля катера и вельботы. Сонные тюлени грелись рядом со шлюпками, вытащенными на берег, лениво играли с детенышами-бельками. Но когда юнга рисковал вступить в их игру, тюлени яростно шипели, как кошки, и не спеша култыхали на ластах к воде. Под берегом росли горбылистые березы. Вода гавани часто "задумывалась", как говорят поморы, - перед отливом. Далеко в море убегали камни-поливухи, на которых любили сидеть чайки - белые, с острыми носами. Под бутсами юнг лопались ягоды морского винограда. Визжала, словно сырой песок, морская капуста - ламинария.

Занятия по теории юнги не прекращали. Но с наступлением лета Аграмов решил ускорить физическую подготовку, чтобы юнги - с берега! - хлебнули моряцкой жизни. Условия для закалки моряка были на Соловках идеальными.

Однажды вечерком Аграмов посетил камбуз. Молча, насупив брови, он ходил между столами. Иногда остановится, сцепив пальцы рук за спиной, расставит ноги, словно чугунные кнехты, и упорно следит, как юнга старательно приканчивает свой ужин...

- Очень долго жуете! - заявил начальник Школы. - Так дело дальше не пойдет. Здесь вам не харчевня для извозчиков, а флотский камбуз. Привыкайте есть быстро.- На кораблях это необходимо...

А далее он произнес речь, будто пропел возвышенную сагу о веслах и парусах. Еще неизвестно, какими путями пойдет развитие флота