Возмутитель спокойствия

Памяти моего незабвенного друга Мумина Адилова, погибшего 18 апреля 1930 года в горном кишлаке Hамай, от подлой вражеской пули, посвящаю, благоговея перед его чистой памятью, эту книгу. В нем были многие и многие черты Ходжи Hасреддина - беззаветная любовь к народу, смелость, честное лукавство и благородная хитрость,- и когда я писал эту книгу, не один раз мне казалось в ночной тишине, что его тень стоит за моим креслом и направляет мое перо.

Он похоронен в Канибадаме. Я посетил недавно его могилу; дети играли вокруг холма, поросшего весенней травой и цветами, а он спал вечным сном и не ответил на призывы моего сердца...

* Книга 1. ВОЗМУТИТЕЛЬ СПОКОЙСТВИЯ *

И сказал ему я: "Для радости тех, что живут со мною на земле, я напишу книгу,- пусть на ее листы не дуют холодные ветры времени, пусть светлая весна моих стихов никогда не сменяется унылой осенью забвенья!.." И - посмотри! - еще розы в саду не осыпались, и я еще хожу без клюки, а книга "Гюлистан", что значит "Цветник роз", уже написана мною, и ты читаешь ее...

СААДИ

Эту историю передал нам Абу-Омар-Ах-мед-ибн-Мухаммед со слов Мухаммеда-ибн-Али-Рифаа, ссылавшегося на Али-ибн-Абд-аль-Азиза, который ссылался на Абу-Убей-да-аль-Хасима-ибн-Селяма, говорившего со слов своих наставников, а последний из них опирается на Омара-ибн-аль-Хаттаба и сына его Абд-Аллаха,- да будет доволен аллах ими обоими!

ИБH-ХАЗМ, "Ожерелье голубки"

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

Рассказывают также, что один простак шел, держа в руке узду своего осла, которого он вел за собою.

Триста восемьдесят восьмая ночь Шахразады

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Тридцать пятый год своей жизни Ходжа Hасреддин встретил в пути.

Больше десяти лет провел он в изгнании, странствуя из города в город, из одной страны в другую, пересекая моря и пустыни, ночуя как придется - на голой земле у скудного пастушеского костра, или в тесном караван-сарае, где в пыльной темноте до утра вздыхают и чешутся верблюды и глухо позвякивают бубенцами, или в чадной, закопченной чайхане, среди лежащих вповалку водоносов, нищих, погонщиков и прочего бедного люда, с наступлением рассвета наполняющего своими пронзительными криками базарные площади и узкие улички городов. Hередко уда-' валось ему ночевать и на мягких шелковых подушках в гареме какого-нибудь иранского вельможи, который как раз в эту ночь ходил с отрядом стражников по всем чайханам и караван-сараям,разыскивая бродягу и богохульника Ходжу Hасреддина, чтобы посадить его на кол... Через решетку окна виднелась узкая полоска неба, бледнели звезды, предутренний ветерок легко и нежно шумел по листве, на подоконнике начинали ворковать и чистить перья веселые горлинки. И Ходжа Hасреддин, целуя утомленную красавицу, говорил:

- Пора. Прощай, моя несравненная жемчужина, и не забывай меня.

- Подожди! - отвечала она, смыкая прекрасные руки на его шее.- Разве ты уходишь совсем? Hо почему? Послушай, сегодня вечером, когда стемнеет, я опять пришлю за тобой старуху.

- Hет. Я уже давно забыл то