Ты, и никто другой

Светлой памяти Сережи Пчелкина

Монтировщики посмотрели, как уходит по коридору Андрей, и понимающе переглянулись.

– Она ему, наверное, сказала: бросишь пить – вернусь, – поделился догадкой Вася-Миша.

– Слушай, – встрепенулся Виталик, – а что это он в театре ночует? Она ж квартиру еще не отсудила.

– Отсу-удит, – уверенно отозвался два года как разведенный Вася-Миша. – Все они…

* * *

Андрею показалось, что левая фурка просматривается из зала, и он толчком ноги загнал ее поглубже за кулисы. Низкий дощатый помост, несущий на себе кусок дачной местности, отъехал на метр; шатнулся на нем тополек с листьями из клеенки, закивала гнутой спинкой кресло-качалка.

До начала вечернего спектакля оставалось около трех часов. Андрей вышел на середину сцены, присел на край письменного стола и стал слушать, как пустеет театр.

Некоторое время по коридорам бродили голоса, потом все стихло. Убедившись, что остался один, Андрей поднялся, и тут его негромко окликнули.

Вздрогнул, обернулся с напряженной улыбкой.

Возле трапа, прислонясь плечом к порталу, стояла Лена Щабина. Красиво стояла. Видимо, все это время она, не меняя позы, терпеливо ждала, когда Андрей обратит на нее внимание.

Тоскливо морщась, он глянул зачем-то вверх, на черные софиты, и снова устроился на краешке.

Лена смотрела на него долго. Уяснив, что со стола он теперь не слезет, оторвала плечо от портала и замедленной, немного развинченной походкой вышла на сцену. Обогнула Андрея, задумчиво провела пальчиком по кромке столешницы и лишь после этого повернулась к нему, слегка склонив голову к плечу и вздернув подбородок.

– Говорят, разводишься? – Негромкая, подчеркнуто безразличная фраза гулко отдалась в пустом зале.

Андрей мог поклясться, что уже сидел вот так посреди сцены, и подходила к нему Лена Щабина, и задавала именно этот вопрос.

– Ты-то тут при чем?..

– Хм… При чем… – задумчиво повторила она. – При чем?

Словно подбирала вслух нужную интонацию.

– При чем!.. – выговорила она в третий раз. – Так ведь я же разлучница! Змея подколодная. А ты разве еще не слышал? Оказывается, я разбила твою семью!

Голос Лены был чист, звонок и ядовит.

«Ну вот… – обреченно подумал Андрей. – Сейчас она за все со мной расквитается… За все, в чем был и не был виноват. Прямо обязанность какая-то – расквитаться за все. Главное, что она от этого выиграет? Зачем ей это надо?..»

– Ну и зачем мне это надо? – словно подхватив его мысль, продолжала тем временем Лена. – Почему я должна впутываться в чьи-то семейные дрязги? Твоя история уже дошла до директора и, вот посмотришь, он обязательно воспользуется случаем сделать мелкую гадость Михал Михалычу!..

– Михал Михалычу? – не понял Андрей. – Он что, тоже разлучник?

– Но я же его сторон-ница! – негодующе воскликнула она.

Тут только Андрей обратил внимание, что Лена ведет разговор, почти отвернувшись. Обычно она стояла вполоборота или в три четверти к собеседнику, помня, что у нее тонкий овал лица. Сейчас она занимала