Звезда Ада

В этом мире на каждом шагу - западня. Я по собственной воле не прожил и дня.
Омар Хайям

В чем мы безвинны, в чем Мы виноваты? Все на свете смертны, Все жертвы под мечом.
Марианна Мур

ПРОЛОГ

Это история об одном авантюристе, не сумевшем отказаться от сделанного ему настойчивого предложения, и о том, как далеко он зашел. Он совершил в высшей степени необыкновенное путешествие, приносил сомнительное добро и беспричинное зло, убедился в мимолетности удовольствий и безграничности страданий, понял, как трудно выжить и как легко умереть, а в результате получил пищу для размышлений о превратностях судьбы, которые кажутся случайными, о пустом слове «свобода», а также о роковых последствиях некоторых поступков, в частности, о том, как вредно заниматься любовью темной ночью на могильной плите.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОВАЛИВШИЕСЯ В МОГИЛУ

1. СТЕРВЯТНИК И ЗМЕЯ

Была седьмая ночь десятого месяца года 1994 от Рождества Господнего. Одна из тех ночей, когда нечисть и безумная природа объединяются, чтобы досадить слабым и заблудившимся в поисках приюта…

Рваные тяжелые тучи проносились низко над землей, словно гигантские твари, неожиданные и угрожающие. Иногда с них срывался ледяной дождь, струи которого были готовы отхлестать каждого, кто не спрятался или не был как следует защищен. Ветер бился и стонал в темных кронах, обламывая ветви, разрушая гнезда, выпивая остатки тепла из трепещущих птичьих тел. Не был виден даже Глаз Дьявола, хотя обычно положение его желтого зрачка угадывалось в небесах сквозь самые плотные облака.

Духи ветра яростно нападали на старинный дом семьи Ганглети, но не могли поколебать его толстых, поросших мхом стен. Все, что им оставалось, — это выть в дымоходах, трясти дубовые ставни и метаться по двору, нося за собою траурный шлейф из почерневших листьев и пепла.

Однако Слот Люгер, по прозвищу Белый Стервятник, почти не замечал дурной погоды. Вернее, она даже придавала его приключению некий драматический оттенок.

Он лежал в постели одной из красивейших и влиятельнейших женщин королевства Валидия, госпожи Геллы Ганглети, и, предавшись расслаблению после бурных ласк, размышлял о природе распутства… Трижды любовники поднимались к вершинам наслаждения, но теперь Люгеру хотелось уйти. Единственное, что его останавливало, — буря, разыгравшаяся в ночи. А ведь он собирался покинуть Геллу в теле стервятника.

Здесь, в самой середине каменной башни, непогода давала знать о себе лишь завываниями ветра за окнами и приглушенным шумом дождя. В лиловой спальне Ганглети тихо потрескивали дрова в камине и колыхались от сквозняка сумрачные гобелены на стенах, оживляя уродливых героев, навеки забытых всеми.

Люгер не любил женщину, лежавшую рядом. Ее прохладное бедро касалось его бедра, но он думал о Сегейле, прислуге из трактира «Кровь вепря», и о том, как случайны капризы хозяйки жизни, именуемой судьбой.

Сегейла, по мнению Люгера, не уступала Гелле Ганглети в красоте и очаровании и он хорошо представлял себе, насколько ярко